В Италию Марио приезжал редко, но регулярно отправлял Пьетре подарки. Среди них встречались не только приятные пустячки, но и дорогие вещи: сшитое у именитого модельера манто, пара эксклюзивных туфель с редкими кристаллами, бриллиантовые украшения. Пьетра и Марио виделись в среднем раз в три месяца, проводили вместе день или пару дней, на протяжении которых девушка чувствовала себя королевой. Синьор Верроне умел баловать женщин. Для этого у него было все: и деньги, и природный шарм, и опыт. Он мог расположить к себе кого угодно и беззастенчиво этим пользовался. Он придавал их отношениям - могла ли Пьетра называть их таковыми? - особый оттенок, и они превращались из банального романа во что-то большее. Ей нравилось думать о нем как о тайном любовнике. Это добавляло истории щепотку огненно-острого перца.
Не так давно Пьетре Бертони исполнилось двадцать пять. Она была достаточно умна и понимала, что Марио никогда не оденет ей на палец обручальное кольцо и не поведет ее под венец. Хотела ли она для себя женского счастья? Рано или поздно отец отдаст ее кому-то из многочисленных знакомых, которого сочтет наиболее выгодной партией. Если Пьетре повезет, она даже полюбит эту партию. Родит ребенка, а то и не одного. Может, ей повезет вдвойне, и мужчина окажется одним из младших сыновей приятеля отца, не имеющим почти ничего общего с криминальным миром - и тогда Пьетра сможет надеяться на то, что ее муж проживет долгую жизнь, и их существование будет относительно спокойным.
Что даст ей Марио? Одиночество в промежутках между редкими встречами? Вспышки счастья в те моменты, когда ему вздумается набрать номер ее телефона? Детей, которых она будет воспитывать сама? А под конец… У Пьетры был показательный пример - мать. На момент венчания ей было шестнадцать. Дочь она родила в девятнадцать, тремя годами позже. Мать терпела все: отлучки отца, внезапное появление полиции в доме, ожидание, неизвестность, угрозы. Накануне двадцать пятого дня рождения она достала из ящика прикроватной тумбочки пузырек из темного стекла, выпила тридцать две таблетки сильнодействующего снотворного, легла в постель, обняв подушку мужа, и уснула навсегда.
Узнав о произошедшем, Пьетра не проронила ни слезинки. Не только потому, что была больше привязана к отцу, но и потому, что чувствовала: мать не могла поступить иначе. Она так долго боролась. Она заслужила покой.
- Подремала бы ты еще, amore mio. Ночью мы почти не спали.
Марио сложил несколько листов в папку, закрыл ее и задумчиво потер лоб. Он редко просыпался позже шести утра, даже если они закрывали глаза за час до этого, целовал сонную Пьетру в висок и садился за работу. Работал он как проклятый. Совсем как отец в молодые годы. Девочкой Пьетра любила сидеть в его кабинете, расположившись в мягком кресле, читать книгу и наблюдать за тем, как он пишет очередное письмо. Может быть, поэтому она так привязалась к Марио? Он напоминает ей отца?
Нет. Отец - это надежность, дружеское плечо, человек, который защитит от всего мира и в любой момент придет на помощь. А Марио, если отвлечься от бредней про тайных любовников - скользкий, как угорь, хитрый, как змея, лицемер и скотина, каких еще поискать. Но ей нравилось гладить его по волосам, засыпать с ним в обнимку, получать подарки, слушать комплименты и говорить о пустяках. У него таких дурочек, конечно же, пруд пруди. Но Пьетре было все равно.
- Почему бы тебе не оставить работу и не отдохнуть? - промурлыкала она, убирая блюдо с фруктами на пол и сворачиваясь под одеялом клубком. – Для двоих тут места предостаточно.
Марио не ответил. Он смотрел в окно, раскачиваясь на стуле.
- Что случилось? – не выдержала Пьетра. - Ты со вчерашнего вечера сам не свой.