Пьетра так и застыла с открытым ртом. Марио сидел в расслабленной позе, сложив руки на коленях, и улыбался. Девушка обратила внимание на то, что сегодня он в перчатках из тонкой светлой кожи. На ее памяти он носил их только тогда, когда был за рулем.
- Неужто ты думала, что я разозлюсь, когда узнаю? - с теплом в голосе поинтересовался отец. - Не скрою, я вспылил, когда узнал, что вы прятались от меня пять лет. Но только потому, что следовало сказать мне об этом раньше. - Он похлопал Марио по плечу. - Дорогая, этого человека я уже давно считаю своим сыном. И лучшей партии для тебя не нашел бы даже при большом желании.
Пьетра захлопала глазами и попыталась что-то сказать, но молчания так и не нарушила.
- Сегодня он сделал невозможное, - продолжил отец. Она уже не помнила, когда в последний раз видела его таким воодушевленным. - Принес на золотом блюде голову женщины, которая могла меня уничтожить. Думаю, он заслужил подарок, не так ли, синьор Верроне?
- О лучшем подарке я не мог и мечтать, - кивнул Марио.
Пьетра почувствовала непреодолимое желание двинуть ему в челюсть.
- Не знаю, что и сказать, папа. Это было неожиданно.
- Не то чтобы я не замечал, как вы временами переглядывались, - заметил отец. - Но я даже рад, что все так сложилось. Тебе давно пора найти мужа.
- Я бы хотела обсудить это, папа. - Пьетра выдержала паузу и выразительно посмотрела на Марио. - Зайду к тебе через двадцать минут.
Гость поднялся и оправил брюки.
- Исчезаю. Был рад повидать вас.
- Взаимно, сынок. Благодарю за помощь. Я не забуду эту услугу.
Отец поднялся вслед за Марио, и мужчины обнялись. По-дружески, если не сказать, что по-семейному. Пьетра решила, что с нее хватит, и пошла в направлении лестницы на второй этаж.
***
В ванной пахло лавандой и дорогими духами. Девушка пятнадцать минут просидела на невысоком табурете, выкурила две сигареты и после мучительных размышлений пришла к выводу, что все не так плохо. Во-первых, кто знает, вдруг из Марио получится хороший муж. Во-вторых, у них будут красивые дети. В-третьих, он постоянно в разъездах, не будет стоять над душой и диктовать условия: не ходи в магазин с подругами, не заводи друзей мужского пола. В-четвертых, с ним приятно появляться в обществе: он и вежлив, и красив. В-пятых, он занимает высокое положение при отце, а в их мире это играет большую роль.
Убить Марио - или хотя бы хорошенько наподдать ему, ибо заслужил - больше не хотелось. Неожиданно Пьетра поймала себя на мысли, что взвешивает все «за» и «против»: не поехать ли к нему на квартиру прямо сейчас? Можно тихо прошмыгнуть мимо кабинета отца, он делала это тысячу раз. Уже не нужно придумывать оправдания и сочинять очередную историю о затянувшемся походе по магазинам с подругами. Теперь он знает, где она пропадает.
Если бы Пьетра знала, что меньше чем через минуту ее жизнь перевернется, она бы так и поступила. Но с отцом следовало поговорить. Она пообещала зайти, а невыполненных обещаний он не терпел.
***
На кухне Пьетра задержалась на пару минут, помогая кухарке расставлять на серебряном подносе чайник, чашки и вазочки с вареньем и домашней выпечкой. Сказав женщине, что отнесет угощение сама, она взяла поднос и направилась в другой конец коридора, в комнату, которую в детстве считала второй спальней.
Дверь в кабинет отца была плотно закрыта. Это удивило Пьетру: если он ждал посетителей, то оставлял небольшую щель. В противном случае все знали, что хозяин работает, и мешать нельзя. Девушка замерла в нерешительности.
- Папа? - позвала она. - Ты занят? Я могу войти?
Ответа не последовало, и она, помедлив, толкнула дверь плечом.
Отец лежал на ковре, раскинув руки и глядя в потолок. Могло показаться, что он спит, если бы не неестественная бледность: на лицо словно натянули восковую маску. Глаза хозяина дома были широко открыты, и в них замерло выражение неподдельного удивления. Из уголка рта текла струйка крови, в неярком свете казавшаяся темной.
Пьетра ахнула и уронила принесенный поднос. Осколки фарфора разлетелись по полу. Девушка сделала пару судорожных вдохов и приготовилась закричать, но чья-то ладонь крепко прижалась к ее лицу.
- Не нужно поднимать шум, синьорина.
Это был знакомый голос, и на мгновение Пьетра почувствовала облегчение. Клаус Моллер, двухметровый широкоплечий детина с аккуратно уложенными светлыми волосами и прозрачными голубыми глазами, был одним из приближенных отца. Он исполнял обязанности водителя. И еще кое-какие обязанности, о которых лучше не знать, если вы хотите спокойно спать ночью.