- Остановимся на работе, сэр.
- Ты отвратительно скучная и правильная. Бережешь себя для страстного богатого вампира, готового на любые безумства?
- Мне понадобится рабочий стол, сэр. Где я смогу разместиться?
- У меня есть кабинет с компьютером. На время моего отсутствия он твой. Материалы по наркоторговцам лежат в папке в одном из верхних ящиков письменного стола. Когда выходишь из кабинета, запирай ящики на ключ. Когда выходишь из дома, запирай дверь на оба замка. Смертных не выпускай из дома без необходимости. Особенно Клауса.
- Хорошо, сэр. Я поняла.
- Славно. Сторожи зверинец.
Глава седьмая. Не думаю, что безопасные места существуют
5 июня 1991 года
Рим, Италия
- Не буду обманывать, ситуация сложная. Квестура начнет копать глубоко. Жди неприятных вопросов.
Пьетра потушила сигарету в пепельнице, доверху наполненной окурками, и подкурила следующую. Ночью она не сомкнула глаз, у нее раскалывалась голова, и меньше всего ей хотелось ехать на встречу с адвокатом отца, но предыдущие две девушка отменила, и третий отказ выглядел бы подозрительно.
- Понимаю, Тото. Не переживай, я готова отвечать.
- Тебе не предъявляли обвинений и вряд ли предъявят, но я настаиваю на том, чтобы ты беседовала со следователями в моем присутствии.
- Я позвоню тебе перед тем, как поехать в участок.
Взгляд карих глаз доктора юридических наук Сальватора Конте оставался цепким и ясным, несмотря на то, что их обладатель готовился разменять шестой десяток. Он работал на отца столько, сколько Пьетра себя помнила, был частым гостем в их доме, присутствовал на каждом торжестве. Невысокий мужчина неприметной внешности, тщательно причесанный и выбритый, одетый с иголочки, вежливый и обходительный, синьор Тото угощал девочку разноцветными леденцами, привозил ей красивые платья, заграничный шоколад и детские книги с яркими обложками. Но Пьетра недолюбливала синьора Тото, хотя по сей день не могла понять причину такого отношения. Было в адвокате что-то нехорошее, что-то, чему еще не придумали имени. К Сальватору Конте настороженно относились и некоторые друзья отца. Пьетра не раз замечала, что они разговаривают с ним, стараясь не смотреть в глаза, отвечают односложно и при любой возможности стараются избежать беседы.
Когда-то Сальватор Конте был криминальным адвокатом. Свой последний процесс он отвел больше десяти лет назад, но своды залов суда, наверное, до сих пор помнили его голос. Глубокий, хорошо поставленный голос, совершенно не вязавшийся с внешностью, которому синьор Тото мог придать какой угодно оттенок – и с легкостью вводил собеседника в заблуждение. Сейчас он изображал заботу. Пьетра понимала, что это хорошо поставленный спектакль, но ей хотелось ему верить.
- Ты до сих пор живешь в квартире Марио?
Пьетра с тоской оглядела кабинет адвоката. Уютная комната с пушистым ковром на полу и кучей книжных полок, посреди которой расположился старомодный письменный стол из черного дерева. Она внезапно почувствовала себя преступницей.
- Это моя квартира. – Она выдержала паузу. – Уже моя.
- Ты уверена, что квартира Марио – самое безопасное место в этом городе?
- Не думаю, что безопасные места существуют. Я даже не знаю, от кого прячусь.
Адвокат снял очки и начал протирать линзы мягкой тряпочкой.
- От убийцы твоего отца.
- То есть, квестура в этом уверена?
- Его отравили. Установлено время смерти. В крови нашли следы яда. Но до сих пор не поняли, каким образом он попал в организм. – Синьор Тото водрузил очки на нос. – Это сильнодействующий токсин белкового происхождения. По составу близок к яду австралийского тайпана, но более концентрированный. Если верить специалистам, проводившим экспертизу, его изготовили в лаборатории, хотя они не представляют, кто и каким образом мог это провернуть. После контакта с таким веществом смерть должна была наступить в течение пятнадцати, максимум двадцати минут. За двадцать минут до смерти твой отец мирно сидел в своем кабинете и возился с бумагами. А до этого у него гостил Марио, который так торопился на самолет, что даже отказался от кофе и бокала вина. Эти сведения получили от слуг.
С минуту Пьетра молчала. Она забыла про сигарету, тлевшую в пепельнице, и смотрела в пространство, грызя мизинец. Уже не один день ее мучила мысль, казавшаяся глупой и ненужной в свете сложившейся ситуации.