Ещё и с переговоров не прогнал. Эсна, конечно, не лезла на рожон и мудро помалкивала, но сам факт её присутствия на этом мероприятии несказанно её радовал.
Так радовал, что, естественно, она сияла той самой солнечной улыбкой, ради которой Грэхард всё это и затевал.
Если уж Ирэни бралась за то, чтобы плакать, делала она это ярко и с самозабвением – как, впрочем, и всё, за что бралась.
Старший князь Треймер стоически терпел и пытался изображать лицом некоторое сочувствие, пока она висла на его плече и рыдала.
Сцены такого рода повторялись между ними с завидной регулярностью, и были неприятной неизбежностью для всякого, кто имел дело с Ирэни.
– Опять ты уходишь! – плакала она, высказывая старый и привычный упрёк.
– Но я должен уйти, ветерок, – терпеливо и с нежностью в голосе напомнил князь.
Эта привычная нежность немного успокаивала её; она чувствовала, что любима, и трагедия неизбежного расставания начинала казаться ей всего лишь временной неприятностью.
То, что эта временная неприятность длилась уже пять лет, она забывала.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, – жаловалась она.
– Но что я сделаю, ветерок? – с благородной грустью в голосе гладил её по волосам князь. – Ты замужем, а я женат.
Ирэни горестно вздыхала.
Сделать, на самом деле, можно было многое. Но старший князь Треймер отличался большой расчётливостью и устроил свою жизнь наиудобнейшим для себя образом. Тихая и рассудительная Ульма прекрасно справлялась с обязанностями княгини и помогала ему в устроении дел, а яркая и эмоциональная Ирэни вполне восполняла недостаток чувственных удовольствий в постели. Жизнь князя была более чем гармоничной. С Ульмой можно было по душам поговорить, с Ирэни – от души почувствовать.
Небольшим, но терпимым недостатком такого положения были сцены сродни сегодняшней, но князь знал, чем отвлечь порывистую любовницу.
– Поговаривают, владыка хочет расправиться с ньонскими пиратами, – приподнял он её за подбородок и улыбнулся.
Она мгновенно оживилась.
– Ах! – засмеялась она. – Вот бы он пристроил к этому делу моего милого мужа!
– Устроим! – со смехом поцеловал её Треймер.
Глава шестая
По негласному договору Грэхард и Эсна сделали вид, что никакой ссоры между ними и не было.
Эсна решила сделать так, потому что её более чем устраивал результат. Супруг снова повернулся к ней своей приятной и ласковой стороной, и она предпочла сделать вид, что той, некрасивой стороны, вовсе не существовало, и она ей просто примерещилась. Гораздо приятнее оказалось думать именно так.
Что касается Грэхарда, то выяснение отношений никогда не было его сильной стороной. Кроме того, он в целом не рассматривал вариант, что жена по каким-то причинам может не хотеть с ним примириться или может иметь какие-то претензии. Помилуйте! Он мало того, что муж и господин, так ещё и владыка Ньона!
У обеих позиций были свои недостатки, но здесь и сейчас они оставались незаметными.
Хотя Грэхард не хотел вспоминать о самой ссоре и выяснять причины обид Эсны, он, тем не менее, глубоко задумался о том, что происходило с ним самим. По характеру он был склонен к некоторой рефлексии, и привык отмечать все странности в своём поведении. Правда, рефлексия его была обычно однобокой, пристрастной и поверхностной, но и того хватало, чтобы отметить какие-то странности в собственных реакциях.
Происходящее с ним сейчас его тревожило. Ему не нравилось, что сперва он шёл на бесчисленные уступки Эсне, совершенно позабыв про свои принципы и желания. Было принятое решение – разорвать отношения с женой вообще – ему теперь тоже не нравилось. Он видел в этом побег от проблемы, и хмурился тем больше, чем больше об этом размышлял.
Но самое глухое его недовольство вызывало примирение и его последующее поведение.
Проспать совет! Наговорить несусветной влюблённой чепухи! Рискуя своим международным престижем, провернуть эту авантюру с анжельскими купцами!
Грэхард был в высшей степени недоволен самим собой, и это недовольство отчётливо выражалось на его лице, что изрядно пугало Эсну: местом для своих размышлений владыка недальновидно избрал супружеское ложе.
Смотреть, как он катает желваки по лицу и хмурится всё сильнее, было страшновато, и Эсна старалась вести себя тихо, как мышка, и вообще делать вид, что её не существует.
Наконец, вынырнув из своих размышлений, Грэхард обратил на супругу тяжёлый взгляд и похоронным тоном уточнил:
– Я сегодня обещал тебе завоевать всю Анджелию, да?
Эсна нерешительно кивнула, опасаясь, что он всерьёз вернётся к этой безумной идее.