Идея была вроде бы здравая, но вечный противник всего анжельского – младший князь Треймер – возражал не менее здраво:
– Ваше сиятельство, – нарочно титулом он делал акцент на роде, а не на морском звании оппонента, – так ведь наши пираты не чета анжельским. Кто из них, вы полагаете, надумает таким законом воспользоваться? – и он перечислил несколько громких имён, заставивших присутствующих поморщиться.
– Важен сам факт наличия такого закона, – возражал Руэндир.
Совет ушёл в прения, расколовшись на более либеральную и строго консервативную стороны.
Грэхард лениво наблюдал за перебранкой. В целом, в этом вопросе он был на стороне молодого Руэндира, но здраво сомневался, что в Ньоне эта инициатива получит поддержку, поэтому предпочитал посмотреть, до чего договорятся советники.
Те ожидаемо так и не договорились, однако ход перебранки натолкнул Грэхарда на мысли.
– Треймер, – своим негромким запросом он установил в зале полную тишину, – напомни, кто из наших адмиралов якшается с даркийскими пиратами?
В Ньоне было четыре адмирала – отец Эсны, старший Руэндир, муж Ирэни Грайвэк и князь Ленсон. Их эскадры курировали, соответственно, морские границы с Либерией, Анджелией, Даркией и Ниией. При этом в отношении пиратов из разных стран все адмиралы придерживались совершенно различных тактик. Так, Руэндиры издавна торговали с анжельскими пиратами, зато всегда рубились насмерть с либерийскими. Кьерины имели морской союз с ниийскими пиратами и порою вместе выступали против анжельцев. Учитывая, что все адмиралы ещё и состояли в сложных отношениях друг с другом, с официальными флотами сопредельных государств, да и собственно с ньонской властью в лице владыки… Ситуацию на ньонском флоте нельзя было назвать иначе, чем туманной.
Впрочем, младший Треймер, который так или иначе, через те или другие связи, приходился всем адмиралам тем или иным родственником, разбирался в вопросе лучше других.
– У Грайвэка союз с даркийскими пиратами, – моментально сдал он. – У Кьеринов – только с Ленриком. Руэндиры путались с капитаном Нейдиром, – тонко улыбнулся он младшему из Руэндиров, и тот в подтверждение повёл плечами: мол, да, было дело.
– Тогда делаем так, – постучал по подлокотнику своего массивного кресла владыка. – Грайвэк берёт своих даркийцев и с их поддержкой сообщает ньонским наши кондиции. – Он выразительно посмотрел на Руэндира. – Проект кондиций составить на основе анжельского закона об амнистии. Что именно им предлагается строить, определит Вейсман, – махнул он рукой в сторону канцлера. – Тех пиратов, которые кондиции не примут – уничтожить, – сверкнул он взглядом на Треймера.
Тот на миг прищурился, видимо, оценивая ход. От прищура взгляд его стал даже более острым и пронизывающим, чем обычно, и даже самому Грэхарду стало неуютно. По правде говоря, ему и всегда было неуютно от взгляда Треймера – как, впрочем, и вообще любому. Но у владыки было неплохое ответное средство – фирменный тяжёлый мрачный взор.
Так что переглядки такого рода оказывались неизбежно взаимно неприятны.
Глава седьмая
На третий приём «на анжельский лад» его участники собирались уже в твёрдой уверенности, что всё идёт, как надо, и приёмы такого дела – совершенно обыденная вещь. К хорошему быстро привыкаешь!
Проект Эсны шёл вперёд семимильными шагами. Она уже выбрала и назначила управляющего – того из кандидатов, чьи предложения в большей степени можно было использовать. Несмотря на все попытки придать дебатам нужное направление и ограничить фантазию кругом первоочерёдных задач, собравшиеся охотно и многословно делились идеями всякого рода, иногда даже не связанными с вопросами просвещения. Пожалуй, из этого сборища получилось бы неплохое министерство науки, но, к сожалению, они явно опережали своё время на пару веков, и большую часть их идей реализовать было невозможно.
После очередного жаркого обсуждения – частично посвящённого тому, чтобы устроить нечто настолько элитное, чтобы принять в этом участие могла и принцесса, – Эсна отошла в сторонку, чтобы поговорить с генералом Дранголом. Тот, как и обещал, изучил бумаги в военном архиве и добыл необходимую информацию.
– Тёмное дело, солнечная, – мрачно покачал он головой. – Приказ о дополнительной рекогносцировке нигде не засветился. Но я изучил журнал за тот день, и единственное подходящее место в нём – это отъезд младшего Веймара, который вполне мог быть обусловлен желанием повидать братьев перед боем.
Эсна нахмурилась. Версия с подставой ради наследства получала косвенные подтверждения.