Докладываясь владыке, Дерек отметил, что теперь нужно послать гонцов, чтобы расспросить очевидцев. Грэхард было буркнул: «Вот сам и поезжай», но тут же дал задний ход, когда Дерек уточнил, что разъезды подобного рода могут занять у него пару месяцев, а то и больше. Пришлось, скрипя зубами, выделять гонцов.
– Что за блажь! – раздражался владыка, который явно был недоволен самим фактом подобного расследования, и уже всерьёз подумывал, не подбить ли Дерека на фальсификацию, лишь бы Эсна успокоилась и отстала наконец от этого вопроса.
Не то чтобы столь горячий интерес вашей супруги к первому мужу сильно вас вдохновит, правда же!
Привычно считав настроения Грэхарда, Дерек тут же подсунул ему подходящую версию:
– Князь утверждает, что сам видел, как погибли Веймары, и что ничего, заслуживающего внимания, в этом деле нет.
Грэхард стрельнул пронзительным взглядом, пробормотал:
– Какая поразительная осведомлённость! – после чего расслабил лицо, изволил улыбнуться и резюмировать: – Ну вот так и скажи солнечной. Мол, князь Треймер лично засвидетельствовал. Гонцов для вида тоже пошлём, пусть поспрашивают, чтобы всё выглядело вполне прилично.
Посчитав неприятное дело оконченным, он с весьма довольным видом перешёл к следующему вопросу.
Выпроводив Дерека, старший Треймер велел закладывать карету и отправился к сестре.
Та приходилась женой младшему Веймару, так что тактика князя была понятна: стоило разобраться плотнее в этом мутном деле.
У Веймаров его не ждали, но приняли приветливо. Хозяин дома распорядился подать чай и закуски на террасу. Собственно сестра гостя лишь поздоровалась и сразу ушла на свою половину – нянчить маленького ребёнка. А вот Ирэни, нимало не смущаясь, устроилась с мужчинами. Запрещать ей было себе дороже – она была мастерицей ярких скандалов.
– Сегодня ко мне явился даркиец Раннида, – степенно рассказывал Треймер, не дожидаясь помощи слуг отрезая себе большой шмат вяленого мяса. – И заявил, что в деле гибели обгоняющего ветер не всё так гладко.
Хотя казалось, что всё его внимание сосредоточено исключительно на мясе, которое он резал, он успел рассмотреть, как Веймар тревожно переглянулся с Ирэни.
«Всё-таки замешаны!» – удовлетворённо подумал Треймер.
– Но почему этот вопрос вообще всплыл? – выразил своё удивление Веймар.
– Солнечной неймётся, – раздражённо пожал плечами Треймер.
Ирэни в гневе вскочила.
– Мало ей было угробить моего брата! – обличающе воскликнула она. – Так теперь она ещё и хочет опорочить его память!
Мужчины с тоской переглянулись.
– Тише, ветерок, – примирительным тоном остудил её Веймар. – Братья умерли героями, и никто не сможет их опорочить.
Переведя взгляд на Ирэни, Треймер мягко отметил:
– Я засвидетельствовал, что лично видел гибель обоих в бою.
Та просияла благодарной улыбкой и, успокоившись, села.
Разговор перешёл на другие новости и вскоре исчерпал себя, и Треймер засобирался домой.
– Я провожу! – подскочила Ирэни и, получив дозволяющий кивок брата, вышла вместе с гостем на извилистые тропинки сада.
– Почему солнечной вечно неймётся! – с досадой пожаловалась она на ходу.
Князь мягко усмехнулся; выражение лица его сделалось нежным.
Остановившись, он повернулся к ней и мягко провёл рукой по её волосам:
– Что тебе до неё, ветерок?
Та улыбнулась и опустила ресницы.
– Все с ней так носятся! – тихо пожаловалась она.
Князь уверенно привлёк её к себе.
…спустя минуту его карета шумно отъехала от дома Веймаров, вот только самого князя внутри неё не было.
Глава восьмая
На другой день Дерек, как и обещал, отчитался Эсне в результатах своего расследования. Известие, что князь Треймер лично видел смерть Веймаров, Эсну, в отличии от Грэхарда, огорчило. Если он-то хотел поскорее свернуть докучливую возню, то она, напротив, уже настроилась на нечто грандиозное, полномасштабное и непременно результативное. Результативность ей представлялась как подробный рассказ выжившего очевидца. Скупое «видел, как умер» её, разумеется, не удовлетворило; к тому же, её воображению уже ведь нарисовались необыкновенные подвиги! Прощаться с мечтой было жалко.
– А подробностей князь не сообщил? – обратила Эсна на Дерека большие грустные глаза.
– Боюсь, что нет, – ответил тот, чувствуя себя крайне неловко.
В его душе образовался серьёзный внутренний конфликт.
Всю свою жизнь он был настроен на то, чтобы предугадывать желания Грэхарда, улавливать его настроения и подстраиваться под них. Эта привычная схема поведения помогла ему неплохо устроиться в жизни. И именно эта модель заставила сделать его акцент на свидетельстве князя Треймера: ведь Грэхард ощутимо желал поскорее отделаться от расследования.