В сомнениях смерив взглядом закрытую дверь, Дерек решил не лезть на рожон, и вместо того отправился в Нижний дворец – в надежде получить более подробную информацию от более адекватного очевидца.
С надеждой на большую адекватность он погорячился.
Предоставленная сама себе Эсна всё это время продолжала бурно рыдать – дорыдалась уже до онемения носа и дрожи в руках – всё больше убеждаясь внутри себя, что Грэхарду она нужна только в качестве постельной игрушки. Внутри себя она находила всё новые и новые доказательства этому страшному открытию. И на свидания он засылал Дерека, а сам явился лишь однажды, и только для того, чтобы задурить ей голову – ведь иначе она не выбрала бы его, и он прекрасно это понимал! Коварный, низкий расчёт! А заполучив желанное, что он сделал первым делом? Правильно! Потащил её в постель! Потому что ничто иное, кроме постели, его не интересовало! И только желание видеть в этой самой постели нежную любовницу заставило его ещё немного поиграть в романтику – ровно столько, сколько нужно было, чтобы запудрить ей мозги! И вот, получив то, что хотел, он показал своё истинное лицо! Приходит к ней только ради постельных игр, даже разговаривать с ней не желает! Никогда у него нет ни времени, ни интереса к её чувствам, планам, надеждам! Его ничто не интересует, ничто!
Так что, сунувшись к Эсне, Дерек получил не самый дружелюбный приём.
– Опять ты! – прорыдала она с кровати, узнав визитёра. – Он и для этого тебя посылает, да?! – попыталась вскочить она, но дрожащие ноги подвели. – Может, он ещё тебе велел меня обнимать, гладить по головке и целовать, пока не успокоюсь?! – запульнула она в него подушкой.
Дерек посчитал, что подушка, конечно, не так страшна, как чашка, но стоять под обстрелом всё же не стоит, поэтому и здесь благоразумно удалился.
«Вот тебе и дела!» – почесал он в голове, даже не зная толком, чем теперь себя занять, если к Грэхарду соваться явно не стоит, а помогать успокоиться Эсне тоже может выйти тем ещё боком.
Глава тринадцатая
На следующий день Грэхарда с утра пораньше поджидало потрясение.
Перед советом к нему всегда приходил Дерек, и эта традиция была совершенно неизменна на продолжении всех тех лет, что Грэхард занимал трон Ньона. Но в этот день наученный горьким опытом Дерек решил перестраховаться и сперва убедиться, что ему в покоях владыки не грозят какие-то страшные катаклизмы.
Хмурый Грэхард, вскочивший на три часа раньше обычного, уже и без того мог похвастаться крайней степенью дурного расположения духа. Последние полчаса он провёл, пялясь на рассвет в окно, поэтому дежурный стук в дверь был для него весьма долгожданным событием.
– Да! – рявкнул он, оборачиваясь.
Вопреки ожиданиям, дверь приоткрылась весьма медленно, и Дерек из-за неё так и не появился.
Владыка грозно нахмурился. Нарушение повседневных ритуалов не было вещью, которая улучшила бы ему настроение.
Пока он хмурился и готовил гневные претензии, в приоткрытую дверь осторожно пролез ростовой щит.
Брови Грэхарда поползли вверх, а мысли свернули в сторону оценки возможности вооружённого переворота. Он машинально схватился за оружие.
Сбоку от щита высунулся шлем, и там, хвала Небесному, в прорезях забрала мелькнули глаза Дерека, что остановило порыв владыки начать крушить всех врагов направо и налево.
Оценив направленный на него меч, Дерек почему-то весьма довольно вздохнул и торжествующе провозгласил:
– Ага! – Возглас вышел гулким, поскольку отражался от шлема. – Так и знал, что это будет нелишним!
У Грэхарда опять задёргался глаз.
– Что ты вытворяешь?! – трудноразличимо от бешенства прошипел он.
Знаете ли, когда вы занимаете опасный и нервный пост ньонского владыки, явление вооружённых рыцарей в ваши покои с утра пораньше – не то, что способствует здоровью психики и хорошему настроению.
Невозмутимо и громко вышедший из-за щита Дерек продемонстрировал полный доспех.
– Я ещё пожить хочу! – гулко посетовал он.
Искажённый шлемом голос бил по мозгам. Отложив меч, Грэхард досадливо велел:
– Сними эту… – непечатно охарактеризовал он обмундирование, – и объяснись толком.
Расценив обстановку как достаточно мирную, Дерек повозился и действительно стащил с себя шлем.
– Уф, – довольно прокомментировал он освобождение своей головы и деловито прояснил свою позицию: – О великий, после того обстрела, что ты учинил вчера, я побоялся входить без защиты.
Честно признать, Дерек ужасно обиделся. Он ещё мог простить Эсне ту подушку – в конце концов, женщины, что с них взять! Но старый друг, швыряющийся в него чашками, – это чересчур!