Иоганн чувствовал себя несколько стесненно и едва осмеливался поднять глаза. Когда Трина, увидев, что он выпил свой кофе, спросила, не хочет ли он еще, юноша отказался. Взяв кофейник, она сказала:
— Я налью тебе еще одну чашку и себе тоже.
И она наполнила его и свою чашки. Волей-неволей Иоганну пришлось выпить еще одну чашку.
Между тем две другие сестры уже вышли из-за стола, так что Иоганн и Трина остались одни.
— Нет, так вкусно, как сегодня, я уже давно не ел,— заметил Иоганн — Я вообще никогда не полдничаю и доволен, когда у меня есть ужин.
Закончив кушать, молодые люди остались сидеть за столом и продолжали разговаривать. Иоганн рассказал о Восточной резервации, о том, как ему пришла мысль поселиться на новом месте.
— А там еще кто-то живет? — спросила Трина.
— О да, уже порядочно людей, и, как я слышал, на следующий год еще многие собираются переехать.
— Мы здесь многого не видели, так как нам приходится только работать и работать. Кажется, на ферме никогда всех дел не переделаешь. В деревне совсем иначе.
— Ну, в деревне тоже много работы; правда, когда все сделаешь, можно выйти на улицу и пообщаться с людьми. На ферме, конечно, иначе,- согласился Иоганн и посмотрел на часы.
— Я бы предпочла остаться в деревне,— вздохнула Трина.— Здесь совсем нет молодежи, с которой можно общаться.
Тут раздался шум: приехали родители! Трина встала и подошла к окну. Иоганн тоже встал и взял шляпу с намерением отправиться домой. Они оба вышли во двор. Трина помогла распрячь лошадь, отвела ее в конюшню и дала ей корму. Чужому жеребцу она насыпала овса. Почему она сделала это, Трина и сама не знала.
Родители приехали домой пораньше, чтобы немного пообщаться с молодым соседом, поэтому Давид настоял, чтобы Иоганн остался еще. Когда они зашли в дом, Иоганн сел на тот же стул, с которого недавно встал. Фальк спросил его о хозяйстве, а также о том, хорошо ли он побеседовал с девочками. Услышав последние слова, Трина, которая убирала со стола, почувствовала, как ее лицо залило краской. Она не осмеливалась повернуться лицом к Иоганну, так как не хотела показать ему, что происходит в ее сердце.
После непродолжительного разговора Иоганн попрощался и вышел во двор. Хозяин сопровождал его до конюшни. Когда Иоганн вскочил на своего жеребца, Давид Фальк поблагодарил его за посещение и пригласил приезжать еще.
Медленно выезжал Иоганн со двора. Его взор перебегал с одного окна на другое: лица Трины он нигде не видел. Но как только он поравнялся с дверью, Трина вышла из дома с ведром в руке, чтобы принести воды. Разве это не счастливый случай? Иоганн остановил лошадь, поблагодарил девушку за полдник и спросил, можно ли ему еще приехать.
Трина не знала, что сказать. Она хотела уйти, но ноги стали как свинцовые; в стороне стоял отец и видел, что Иоганн говорил с нею. Она покраснела до ушей. Затем собрала все свое мужество и ответила:
— Ах, не стоит благодарить; мы все равно бы полдничали. В следующий раз я угощу... мы угостим тебя ужином! - добавила она вполголоса, посмотрела на Иоганна и продолжила более уверенно: - Так что приезжай снова!
Иоганн уехал домой с радостным сердцем. Трина быстро принесла ведро воды, поставила его на стол, подошла к окну и долго смотрела вслед Иоганну.
После ужина отец с матерью сидели в большой комнате. Дети остались в столовой. Трине нужно было выйти за чем-то в переднюю. Проходя мимо комнаты, она услышала голоса родителей. Они говорили об Иоганне. Ей стало интересно, и она прислушалась. Отец говорил матери:
— Да, кто бы поверил, что из выброшенного матерью ребенка получится настоящий человек. Сколько бедному мальчику пришлось перестрадать!
Трина не могла дольше сдерживать свое любопытство и зашла в комнату. Открывая дверь, она еще успела услышать:
— Да, если бы молодые люди знали, как обращались с Иоганном, да и не только молодые, они бы имели больше сострадания к нему.
Это еще больше заинтересовало Трину; она села у окна и спросила отца:
— Что, действительно с ним обращались жестоко?
— Трина, да это просто чудо, что этот юноша вообще выжил!
И отец рассказал некоторые случаи из жизни Иоганна.
Любопытство Трины было удовлетворено, и в ее сердце появилось сострадание. Мысли ее вращались вокруг Иоганна. Она мечтала о том дне, когда Иоганн снова приедет. А приедет ли он? Да, он приедет; ведь она сказала ему, чтобы он приезжал. Так прошла одна неделя, за ней другая, а Иоганн все не приезжал. Трина забеспокоилась, но не подавала виду, так как боялась, что сестры будут ее дразнить и смеяться над ней.