Несколько секунд Рэйчел молчала, но Харрис не винила ее.
– Вроде все как всегда, – обычно звонкий, сейчас голос Рэй был странно тихим и напряженным, – недавно отдыхала у родных, не видела их больше года, а вчера вернулась на работу…
Агата фактически слышала, как девушка оборвала себя. И была уверена – подруга также ощутила ее тихий вздох.
Когда-нибудь Харрис окончательно перестанет испытывать боль. Она почти излечилась от этого в последние месяцы, но сегодняшний день с самого начала подкидывал ей все больше воспоминаний о том, с кем однажды ее столкнула сама судьба. И сейчас, понимая почему-то, что не спросить не может, она тихо, едва различимо произнесла в трубку тот вопрос…
Ради которого, наверное, и звонила, вот только никогда бы даже себе самой не призналась.
– Как … Как он, Рэйчел?
Молчание давило так, что у нее разболелась голова. Она могла бы подумать, что девушка не расслышала вопрос, но понимала, что Линд чувствовала его с самого начала – он висел в воздухе, звуча так громко, что хотелось закрыть уши, вот только это не помогло бы.
– А как ты, Агата? – глухо произнесла лучшая подруга Александра Нильсена, и Харрис поняла, что останется без прямого ответа.
А теперь ей предстояло рассказать то, о чем обычно сразу делятся с дорогими людьми. Это всегда вызывало улыбку на лице окружающих и самой рассказчицы, – такие новости в принципе несут радость и поздравления даже в пасмурные дни. Вот только сейчас ей вдруг не хотелось улыбаться.
– Я… Рэйчел, я замуж выхожу. В эту пятницу.
***
Они говорили не очень долго. Конечно, Линд поздравила ее, – Харрис слышала, что голос подруги даже приободрился, и девушка пару раз пошутила, когда Агата рассказывала ей о своем женихе. Но племянница Аннет чувствовала, что они обе находятся в том состоянии, когда что-то внутри, несмотря на радость от «встречи», не позволяет насладиться моментом.
Это «что-то» называется прошлым. И дело не только в боли Рэй. Еще и в том, что Харрис до сих пор испытывала вину.
Она не помнила, как они с Алексом начали ругаться. Так и не дойдя до нормального начала серьезных отношений, балансируя между раздражением до скрежета зубов и разрушающей все вокруг страстью, они изводили друг друга и всех окружающих заодно взаимными шутками, после чего сходили с ума в объятьях друг друга. У нее чудом не отобрали все, и Агата постоянно трепала свои нервы, срываясь на друзей и самого Нильсена, хотя отсутствие денег не пугало, – она больше всего боялась потерять то, чего с таким трудом добивалась любимая Аннет. У Александра в тот же момент возникли проблемы в семье, которые плавно переползли на горячо любимый бизнес, и…
Они начали ссориться. Часто и сильно. И в один осенний день оба перешли черту.
– Ты издеваешься, Нильсен?! – ей не хочется кричать на него, но голос дрожит и с каждым словом становится все громче, – почему ты вечно думаешь только о себе?
Александр поднимает на нее сверкающие голубые глаза. Она вдруг понимает, что перегнула, начинает думать, что, возможно следует извиниться, пока еще не поздно, но… Он ведь тоже совсем не железный. И теперь сдают его нервы.
– Только о себе, серьезно? – он не кричит, но Агата вздрагивает, слыша едва сдерживаемую ярость, – Ты решила не слушать меня с самого начала, хотя я несколько раз говорил тебе, что не стоит откладывать это в долгий ящик! И что мы имеем? Подходящий к концу обозначенный в завещании срок и абсолютное непонимание того, что делать дальше! Поженимся по-быстрому, Харрис?!
Он говорит быстро, на одном дыхании, не контролируя себя, но в конце осознает, что произносит лишнее, – точь-в-точь, как и она примерно минутой ранее. Нильсен вздыхает, делает шаг к девушке, но… Агата дергается от него, как от прокаженного, едва ли не впечатываясь спиной в стену.
– Так вот оно что… – ее голос хрипит и падает до едва различимого шепота, и Александр чувствует волну гнева к самому себе, потому что сделал больно, но не успевает исправить положение, – давно придумал это, скажи?
– Что придумал? – он напряжен до предела, но больше не двигается, боясь разозлить ее еще сильнее. И над собой контроль потерять окончательно.
– Про женитьбу и наследство, про что же еще, – голос Агаты крепнет, она сжимает кулаки и начинает часто-часто дышать, – какая удача, подвернулась богатая дурочка, которую можно легко обвести вокруг пальца, да?!
Наверное, именно в эту секунду они еще не понимают, что некоторые слова обрывают даже самые крепкие узы. Харрис видит по его расширившимся глазам, что мужчина ошеломлен самой возможностью такой мысли, и чувствует, как внутри поднимается отчаянная злоба на … обоих, ведь она так боится, что права.