Ливень, встретивший подлетающий к Стокгольму самолет, вовсе не удивил Агату. А вот ровная фигурка подруги, облаченная в темный легкий плащ, заставила занервничать еще сильнее. Значит, она все же увидела попытки Харрис достучаться до нее, хоть и ничего не ответила.
– Здравствуй, – незваная гостья чувствовала, что ноги будто ватные, но упрямо шла к подруге, – думала, что ты не увидишь мои сообщения.
За эти три года Рэй почти не изменилась. Только волосы стали чуть короче, а на обычно идеально ровном лице появились следы от недосыпа и усталости. Мгновение – и Агата оказалась в ее руках. Чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слезы, Харрис крепко обняла ее одной рукой в ответ, – вторая ладонь лихорадочно сжимала сумку.
– Я так и думала, – Линд чуть отстранилась, вглядываясь в ее лицо, – так и подумала, что ты приедешь, поэтому не рискнула сказать тебе сразу… Но…
Агата покачала головой, останавливая сбивчивую речь подруги.
– Я все понимаю, Рэйчел, не беспокойся. Да и, если честно, ты не должна мне ничего объяснять. Я могу переночевать несколько дней у тебя?
Спросила и тут же прикусила себе язык – по мгновенно напрягшейся девушке поняла, что ее план обречен на провал.
***
Рей нет уже тридцать восемь минут. Агата точно знает,ведь она по несколько раз за очень долгие шестьдесят секунд лихорадочно смотрит на часы. Ее нервы расшатаны до невозможного, до такой степени, что она знает, – от одной стены коридора до двери к Алексу – шесть шагов, до лавочки – восемь, а до старого автомата с кофе – одиннадцать. Последняя цифра – навскидку, так как Харрис не может позволить себе так далеко отойти.
Она чувствует, что в произошедшем несчастье – целиком и полностью ее вина. И почти настраивается ворваться в палату, как оттуда выходит бледная Линд. Агата буквально подлетает к ней, но как-то неловко тормозит, когда видит отстраненное лицо подруги.
– Он пришел в себя? Они пускают по одному? Оливия уже едет сюда? – вопросы льются водопадом от нервного напряжения, и она сначала даже не слышит слова Рэй:
– Агата, тебе туда не стоит заходить.
– Когда можно будет за… Что? – она замолкает, глядя на подругу растерянно, но та смотрит на Харрис с каким-то диковатым лицом, – Рэйчел, слушай, да, мы поругались, но я не могу не…
– Ты не понимаешь? – голос будто принадлежит другому человеку, потому что девушка никогда не слышала таких интонаций от всегда милой Линд, – тебя там никто не ждет после того, что случилось!
Англичанка с трудом подавляет желание потрясти головой – складывающаяся ситуация походит на жуткий кошмар, в который проник один из ее самых сильных страхов.
«Алекс не может просто взять и отказаться от нее».
Эта мысль давит на виски, и все плывет перед глазами, когда Харрис делает нетвердый, но смелый шаг в сторону двери.
Но не успевает придвинуться к Нильсену ближе – Рэйчел на удивление сильно ловит ее локоть, болезненно сжимая руку тонкими пальцами.
– Агата, он не хочет тебя видеть.
От этих слов девушка пошатывается, чувствуя, как кружится голова, и неловко отступает в сторону, ощущая, как все в груди сжимается от отчаяния.
– И я не хочу вашей встречи, поэтому ни за что не позволю тебе подходить к нему.
***
– Я ночую у… них дома, так удобнее.
– Тогда где еще можно остановиться, подскажешь? Если честно, я даже не подумала про то, чтобы поискать гостиницу или что-то вроде, – Харрис говорила быстрее обычного, стараясь сгладить невооруженным взглядом заметную неловкость между ними.
Линд же, закусив губу, хмурилась, смотря перед собой, а потом вдруг решительно вскинула на Агату светлые глаза.
– Мне нужно вернуться в дом, я не все успела, – она снова замялась и будто через силу (а будто ли?) продолжила, – поэтому поехали со мной, а потом я просто отдам тебе ключи от своей квартиры, которые оставила там.
Спрятав взгляд на кончиках темно-синих ботинок, Харрис послушно кивнула, чувствуя, как внутри растет напряжение. Рэй, вторя ее эмоциям, не спешила покидать нейтральную территорию.
А затем вдруг хрипло выдохнула:
– Ты… Ты здесь.
Агата заторможено подняла на нее взгляд, не найдя, что ответить. Она могла бы попытаться пошутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку, или спокойно кивнуть. Но, чувствуя странное давление, просто смотрела на Линд, которая казалась все менее уверенной в собственных действиях, уже трижды нервно поправив идеально лежащие волосы.