Конечно, она помнила. Именно Асвальд Уоллен познакомил ее с Джеймсом и другими юристами. Вспомнив о мужчине, девушка быстро написала ему, что уже приехала, – звонок бы отвлек его от работы. Убрав телефон в карман, Агата последовала за Линд в шикарный светлый особняк, чувствуя, как все внутри кричит о том, что ей нужно бежать в обратную сторону.
Помещение встретило их редкими голосами, раздававшимися из комнат с разных этажей. Почти не было видно прислуги, и Харрис вздохнула, вспоминая, что Оливия, как и ее тетушка, иногда любила заниматься домашними делами самостоятельно, хотя практически не имела на это свободного времени. Наверно, эта черта присуща многим сильным женщинам – даже так, имея возможность расслабиться, они стараются все контролировать.
Внутри почти ничего не изменилось – все те же большие комнаты, украшенные картинами и редкими цветами, длинный светлый холл, ведущий в главную комнату, в которой, наверно, поместилась бы половина немаленькой квартиры Агаты. Девушка все помнила и чувствовала себя странно – ей не верилось, что она снова здесь оказалась.
Сон, сон, сон, может, она все-таки спала?
– Каких людей ты привезла, – раздался сзади знакомый голос, и, обернувшись, Агата грустно улыбнулась Фредерику, который подошел к ним с Рэй, обойдя какую-то незнакомую пожилую чету, – здравствуй, мисс Харрис.
– Мистер Ларсен, – она кивнула, чуть съежившись и невольно заглядывая за его плечо.
– Он там, в главном зале, – мгновенно понял ее мужчина, кивком указывая вперед, – идем?
Взгляд сам упал вниз, и девушка скорее позволила подруге тащить себя следом за Фредериком, чем пошла сама. По мере приближения разговоры присутствующих становились лишь чуть более слышными – никто бы не позволил себе говорить в полный голос.
В центре особняка собралось немного людей – самые близкие, а также несколько партнеров из-за границы. Харрис поняла бы, что даже помнит некоторых в лицо, если бы не слепо следовала за Рэй, которая довольно решительно вела ее между присутствующих.
До определенного момента.
Когда до Агаты донесся его голос, она все же заставила себя поднять глаза, чувствуя, как в очередной раз за несколько дней их начинает щипать.
– Рад, что вы с Ребеккой приехали, – мужчина говорил громче остальных, но отсутствие каких-либо эмоций в его речи, кроме отстраненности, это компенсировало, – ей было бы приятно, я уверен.
Александр, одетый в черный костюм, держал спину так ровно, что казалось, – толкни его, и он упадет, как каменная статуя. Он не опирался на трость, не использовал очки, его никто не поддерживал за руку, – рядом вообще не было других людей. Можно было бы подумать, что все хорошо, но вот только…
Глаза.
Она бы никогда не забыла этот прозрачный голубой цвет. Сейчас же ей казалось, что их заволокло все тем же пресловутым туманом.
Агата даже не почувствовала, что вцепилась в руку Рэйчел сильнее. Но та, чуть дрогнув, продолжила двигаться к Нильсену, лишь в конце немного сбавив скорость.
– Я вернулась, – Линд подошла к нему почти вплотную, и Харрис замерла напротив мужчины, осознав вдруг, что даже дышит тише, чем обычно, – прости, что пришлось отлучиться.
– Все в порядке, – в присутствии подруги его голос стал заметно тише, и обе девушки мгновенно услышали неприкрытую усталость, которой не было раньше в присутствии чужих людей, – к нам кто-то еще приехал?
Рэй открыла рот, но тут же, бросив на Агату секундный взгляд, замялась, не ответив. А Харрис просто молчала, скользя по Александру расширившимися глазами.
Ей вдруг показалось, что они не виделись гораздо дольше. И одновременно – что их ссора произошла будто вчера.
– Да…, – Линд вновь нервно коснулась волос, – и… Извини, но я должна была ей сказать.
Понимая, что больше играть в молчанку уж точно не стоит, Агата шагнула вперед, но тут же замерла. Алекс вдруг быстро поднял руку, останавливая ее, и медленно, точно собираясь с силами, глубоко вдохнул. Это выглядело странно и так… потерянно, что у нее внутри что-то сдавило.
Не сердце ли?
А в следующую секунду он тихо, будто не веря самому себе, произнес:
– Кажется, я сказал, что не хочу больше встреч, Агата.
Часть 6.
Странное, испугавшее ее саму чувство болезненного облегчения мелькнуло, стоило лишь понять единственный плюс во всей ситуации. Теперь ей не нужно делать спокойное лицо на подобных словах.
Все силы можно бросить лишь на то, чтобы голос не дрогнул.
– Я помню, поэтому приехала в первую очередь к ней, – Харрис говорила тихо, вторя ему, – твоя мама – потрясающая и сильная женщина.