«Миленькая корреспондентка. То есть очень даже ничего. Непонятно, почему её в журналистику понесло, а не в актрисы или фотомодели. Наверняка ни писать, ни фотографировать не умеет — красотой спасается от профнепригодности. Ишь, как глазки строит, прямо с трапа начала. Иди, дорогуша, иди. Сегодня ты нам не нужна, зря кокетничаешь. Да и не поощряется у нас кокетство с иностранками-то, побереги запал для какой-нибудь другой страны».
Конечно, можно было пойти куда более простым путем — оградить и Горбачева, и Рейгана от корреспондентов, как это, собственно, и делают всегда американцы — большие доки в предотвращении всевозможных неприятных акций, поставить заслоны, бронированные стекла. Но сложность-то как раз и состояла в том, чтобы не привлекать внимания журналистов к деятельности спецслужб, дать прессе возможность спокойно работать и освещать визит Рейгана в Советский Союз. В общем, и рыбку състь, и на дерево залезть…
«Вот этот, похоже, подходит. Ишь ты, какой баул тянет. Мощный парень. Как там у тебя с ростом? Тютелька в тютельку. Ну прости, дорогой. Может ты, конечно, и ни при чем, но присмотреть за тобой придется. Уж больно подходящий у тебя рост, а другими особыми приметами мы пока не располагаем. Да и вряд ли будем ими располагать в обозримом будущем…
Да не горбись ты, пограничник, не горбись! Плюс-минус два сантиметра — и у нас тут же проблемы. Дай камере спокойно поработать. Вот так, молодец. А паспорт-то верни, верни. Так! Теперь давай на таможенный досмотр. Что там в тяжелом бауле? Ничего интересного? Жаль, жаль… А то бы прихватил чего с собой. Нам бы проблем меньше.
Ладно, сейчас поснимаете вволю. Порадуетесь. Правда, шляться по полю вам не придется. Загрузим вас всех на подиумы, каждому уже местечко приготовили. А подиумы у нас нынче подвижные. Сами вас к президентам доставят. Мы прессу любим, когда она в президентов не стреляет.
Так кто же из них? Кто?»
Если бы полковник знал, что разыскиваемый им террорист — не просто «славянин», а ещё и русский по происхождению, и к тому же неплохо владеет языком своих предков, то обратил бы внимание на то, как высокий темноволосый мужчина, не без облегчения миновав паспортный контроль и таможенный досмотр, сказал офицерам-пограничникам:
— Спасибо. Большое спасибо.
С большой теплотой сказал. Даже задушевно. Потому что все-таки оказался в городе, о котором столько слышал и о котором так тосковали его родные, волею судьбы оказавшиеся в эмиграции.
Впрочем, внимание на него полковник все-таки обратил, но лишь потому, что у этого корреспондента рост соответствовал ориентировке. Только таких среди представителей прессы было десять человек.
Конечно, десять — не несколько сотен. Но при жестком лимите отпущенного на всю операцию времени даже предварительному крохотному шажку в нужном направлении боялись радоваться. Просто надеялись на то, что профессионализм и соответствующие навыки сыграют свою роль, и никакого покушения в Москве не состоится.
Блестящий «Икарус» повез прессу из Внукова в резиденцию президента США. Полковник отправился в свой кабинет. Все самое интересное ещё только начиналось, хотя время неумолимо бежало.
— Фотоаппаратуру, видеокамеры у всех проверили? — спросил полковник у одного из своих многочисленных помощников. — «Птичка» незапланированная не вылетит?
— Обижаете, товарищ полковник! Не первый год замужем. Всю аппаратуру проверили так, что… В общем, нормально проверили.
— Работать-то она после этого будет? — скупо усмехнулся полковник.
— А нас это колышет?
— Резонно. Не то, чтобы очень, но все-таки надо поострожнее. Ребята работать приехали, им за это платят.
— Да пусть работают, кто им не дает! Из фотокорров, кстати, только один по приметам совпадает. Ростом бог не обидел и фигура — что надо типа культуриста.
— Типа культуриста как раз не очень надо. Надо нормального, спортивного сложения.
— Как у вас, товарищ полковник?
— Ну, примерно… В общем, этот чертов террорист по параметрам мог бы быть моим братом, черт бы его задрал! Покажи мне ещё раз фотографии.