— Да! Послушай… — Она заглянула мне в глаза. — Ты не мог бы мне помочь?
— Чем?
— Твои родители — влиятельные люди. У твоего отца наверняка есть адвокат.
— И это лучший адвокат, — заверил ее я. — В строительном бизнесе иначе нельзя.
— Не мог бы ты… словом… помочь… мне…
— Но это твои проблемы.
— Они могли бы стать и твоими.
— Ну уж нет! — рассмеялся я. — Чего мне точно не надо, так это чужих проблем!
— Зачем же ты назначил мне свидание?
Я не мог сказать ей правду. Пришлось выкручиваться.
— Я много о тебе слышал. От наших общих знакомых.
— Например?
И я назвал имя. Я назвал его случайно. Сработала интуиция. Я не был знаком с этой женщиной, но однажды подошел к ней достаточно близко. На расстояние качественного снимка. Точнее, не я, а Павел Сгорбыш. Это была несостоявшаяся жена бизнесмена. Которая получила в подарок на день рождения фотоальбом о своих похождениях, но не получила обручального кольца.
— Почему расстроилась ее помолвка? — в упор спросил я.
Вы бы видели, что стало с Леной! Она побледнела и отшатнулась. Потом замахала на меня руками:
— Нет, нет, нет! Я этим больше не занимаюсь! Я расплатилась с этими людьми! Я ничего им больше не должна!
— С какими людьми? — подался вперед я.
— Ах, ты ничего не знаешь! Ты притащил меня сюда, чтобы навести справки! Информацию собираешь! Решил жениться и проверяешь невесту!
Она вскочила.
— Все мужики — сволочи! Ты — первый!
Лена швырнула на стол скомканную салфетку и кинулась к выходу. Я подумал: «Как кстати. Она не увидит мою машину». Потом подозвал официанта и попросил счет. Чаевые были щедрые.
Когда я вышел на улицу, Лены уже и след простыл. «Как это кстати», — вновь подумал я. Знакомство продолжать не хотелось. Я и так получил от нее все, что хотел. У меня на подозрении было три эпизода. По третьему — три фотоальбома. Надо срочно заняться склейкой. Состыковать их так, чтобы получилась цельная картинка. Я думал, что Сгорбыш что-то наснимал на территории комбината, директором которого был Сидор Михайлович. Но ведь дело могло касаться и его жены, Лены.
Она сказала: «Я этим больше не занимаюсь. Я с ними расплатилась». Не занимаюсь чем? И с кем расплатилась? Что это за люди? Преступная группировка? Мафия? Чем они занимаются? Вдруг Павел Сгорбыш это узнал? И со снимками поехал к Сидору Михайловичу? Это вполне могло касаться его жены.
Кстати, где эти снимки? Часть получил бизнесмен-заказчик в виде фотоальбома. Остальные исчезли. Они могут находиться на квартире у Павла Сгорбыша. Хотя я уверен: там все обшарили. В общем, надо поехать на бывшую работу, в редакцию, потом на квартиру к фотографу и собрать весь материал. Все снимки, сделанные нами за последние три месяца. Собрать их все в одном месте и заняться склейкой. Два кадра уже состыковались: Лена и та, вторая. Условно я назвал ее «женщина, так и не получившая обручального кольца». К ним легко привязывался и третий кадр: труп в бассейне.
Съемка: движущийся объект
Так я рассуждал по дороге к дому. Эти мысли отвлекли меня от главного. Лишь через двадцать минут я с удивлением обнаружил, что за мной «хвост». Да-да! Самый настоящий «хвост»! За моим автомобилем на деликатном расстоянии следовала машина. Все по правилам триллера: номер заляпан грязью, стекла тонированные. Я ведь так мечтал стать героем боевика, и вот свершилось! Почему же мне не радостно? Потому что нет ничего приятного в том, когда за тобой следят. Я дернулся, они тоже увеличили скорость, я сбавил газ, и они приотстали. Невольно я занервничал. Вспомнил отчего-то Джеймса Бонда, потом фильм «Семнадцать мгновений весны» и тут же пару глупых анекдотов. Типа «лыжники, догадался Штирлиц». «За мной следят», — догадался Леонид Петровский. Мои мысли скакали галопом, я все никак не мог их остановить. «Спокойно-спокойно-спокойно…» По команде «стоп» последним оказалось слово «лыжники». Я сообразил, что это от страха. «Спокойно-спокойно-спокойно…»
Машинально я положил руку на грудь, туда, где во внутреннем кармане пиджака лежал заветный конверт. Ты думал, Лео, там мусор. А там бомба! Вот она и рванула! Что же теперь делать? Как водится, я начал с глупостей. Попытался от них оторваться, поехал проходными дворами. В результате нарвался на пару грубых окриков и удар кулаком в левую дверцу, после чего меня обозвали «буржуем недобитым» и «сволочью». Люди не любят, когда в их уютных двориках кто-то пытается уйти от погони, тормозит у кустиков, где дети играют в прятки, и передними колесами заезжает в песочницу. Мои проблемы никого не волновали. Это за мной следили, а все остальные жили без оглядки. Они просто жили, а я пытался скрыться. В общем, я выехал на проспект. В условиях московских пробок и преследование, и уход от него одинаково затруднены. Если бы мы были за городом, а я управлял более скоростной машиной, вялое преследование превратилось бы в захватывающую погоню. А так мы стояли в одной пробке, в двух метрах друг от друга, они меня видели, а я их нет.