— Вещи собрал, Леня? А говорил, что подумываешь вернуться. Вот и ты уходишь. Скоро совсем нас забудешь, — грустно добавила она.
— Будьте уверены: я вас никогда не забуду. Редакцию, Сгорбыша и вас, тетя Клава. Вы — замечательная женщина!
Она расцвела и превратилась в розан. Я подумал, что в следующий раз обязательно принесу ей торт. И букет цветов. За этой женщиной можно ухаживать смело: она не сделает из моих подарков соответствующих выводов. То есть не будет ждать следующего: обручального кольца. А ведь я, черт возьми, обожаю дарить женщинам цветы! Цветы, конфеты. Ювелирные украшения. Все, что угодно, только не обручальные кольца. Я обожаю ухаживать. А на меня предпочитают охотиться. Добыча не может галантно вести себя со своим преследователем. Ей положено путать следы и находить предлоги, чтобы избежать ближнего боя. Какие уж тут цветы! Придется ухаживать за тетей Клавой.
Я вышел из редакции и начал оглядываться. Они меня дождались. Ребята с заляпанными грязью номерами. Что ж, это была их работа. Я сел в машину и положил пакет с фотографиями и негативами рядом, на переднее сиденье. Теперь можно и домой, работать. Мои преследователи вели себя не агрессивно. Я даже перестал их бояться. Как оказалось, зря.
Фоторепортаж с поля боя
Кадр первый
Я оторвался от них на Садовом кольце. Как только попривык к тому, что за мной следят, во мне проснулся охотничий азарт. Наконец-то Леонид Петровский, он же Пупс, стал героем настоящего боевика! Я, как мальчишка, решил-таки уйти от погони. Ведь я спасал гениальные фотографии Павла Сгорбыша. Мне не терпелось со всем этим разобраться. И вот на Садовом кольце я начал петлять, искусно лавировать в пробках, а потом внезапно свернул в сторону, противоположную заданному направлению «мой дом». Они замешкались (или устали?) и вскоре отстали. Я уходил, ликуя, а они застряли на светофоре. Душа моя звенела, словно натянутая струна, и от прикосновения смычка готова была запеть.
Я маневрировал по московским улицам еще с полчаса, чтобы убедиться: «хвост» отпал. Вот вам! Справился! И без папиной помощи! Через полчаса я поостыл. И попробовал проанализировать ситуацию. Ну, справился. Дальше-то что? Я сознавал, что веду себя так смело потому, что мне есть, куда отступать. Как только прижмет и моей жизни будет угрожать настоящая опасность, я обращусь к своему отцу. Умирать-то не хочется. Силами нашей службы безопасности мы расправимся с любой мафией. Возможно, и мои преследователи это знали, потому и вели себя не агрессивно. Не провоцировали меня.
А меж тем мы имеем уже три трупа! Сидор Михайлович, его любовница и Павел Сгорбыш. Одно убийство и два самоубийства по версии правоохранительных органов. Ни по одному делу не ведется расследование. Они работают чисто, парни с заляпанными грязью номерами. Где надо, подмазывают. Судя по всему, деньги у них есть. И деньги немалые. Мощная организация, работают настоящие профессионалы.
Меня мучило любопытство. Что же это за мафия и чем они занимаются? Наркотики? Работорговля? Подпольное производство спиртного? Фальшивомонетчики? Торговля оружием? Промышленный шпионаж? Что за снимки сделал Сгорбыш?
Нашла коса на камень! Я имею в виду их и своего папу. Он тоже человек не бедный. Деньги у Империи есть.
Я похолодел: а ведь это война! Лео, куда же ты полез? Папа тебя по головке не погладит. У них свой бизнес, у папы — свой. У них Синдикат, у него Империя. Наследный принц втравил правителя в войну из-за какого-то фотографа! Нет, этого нельзя допустить. Войны. Они тоже этого не хотят, потому и осторожничают. Выжидают: как далеко я зайду? «Спокойно-спокойно-спокойно». Как бы это сделать малой кровью, без привлечения отца? Я колесил по городу, придумывая план. Хотя бы знать, что это? Я покосился на пакет с фотографиями. Ну, узнаю, и что? Мне будет легче?
Но отступать не хотелось. Я должен размотать клубок до конца. Придется всю ночь работать с материалом. Вдобавок у меня на квартире есть компьютер, а в нем фотографии, сделанные на цифру. Есть также отсканированные снимки Сгорбыша. Авторские работы. Те, что он делал на пленку. Я обработал их на компьютере и занес в отдельную папку. С этим тоже надо работать. Есть еще конверт. Дешевые бусы, набойка с каблука женской туфли. Подсказка. «Спокойно-спокойно-спокойно…»
Размышляя над сложившейся ситуацией, я подъехал к дому. Моих преследователей не было. Меня отпустили. На улице еще светло, несмотря на то, что время позднее. В Москве чадило очередное лето, давая мало тепла, но хоть сколько-нибудь света. Отрыв от «хвоста» стоил мне трех часов рабочего времени.