Соловьев сразу почувствовал во мне соперника. Мастерство-то не пропьешь, несмотря на долгий перерыв. Я был высоким и гибким, мои густые светлые волосы трепал ветер. В руках некоторых женщин я заметил бинокли. За что Соловьев попытался меня утопить. Мы с ним держались дольше всех: остальные паруса уже искупались, а мы все еще сражались с ветром. Вода обжигала, ветер сбивал с ног, руки болели. На берегу аплодировали. Я относил аплодисменты и внимание женщин на свой счет, в то время как Соловьев — на свой.
Соперничество двух сильных мужчин — вещь захватывающая. Не знаю, какие цели преследовал Соловьев, мне же надо было завязать с ним знакомство. И вызвать на откровенность. С какой стати он выложит мне правду о своей бывшей невесте? Купить его нельзя, можно только переиграть. Поэтому я и держался изо всех сил. Но последние дни мне здорово досталось, к тому же он сделал нечестный маневр и помешал мне. Совсем близко я увидел его лицо: он усмехался. Если Соловьев так же ведет бизнес, его ждет успех.
Я покачнулся, руки мои ослабли, и доска перевернулась. Бабочка-парус захлебнулась и сникла, а моя голова скрылась под водой. Когда я вынырнул, то увидел, как на берегу мечется мама. Шляпку сорвало с ее головы, она летела по волнам прямо к моему парусу. Я по пояс высунулся из воды и помахал маме. Отец делал какие-то знаки спасателям. Ах, мой добрый папа! Отгоняет их от меня, чтобы не опозорить. Как же я ему благодарен! Хотя не знаю, как отнесся бы к этому, если бы и в самом деле тонул. Но Бог миловал. Последние дни мне везло в русскую рулетку: все патроны в барабане оказались холостыми. Кто знает, что будет завтра? А сегодня смело дави на курок, Петровский!
Мне удалось поднять на воду парус и пробалансировать на волнах до конца показательных выступлений. Когда я выходил на берег, Юрий Соловьев подал мне руку:
— Извини, брат.
— Ничего, — улыбнулся я. — Не в обиде.
— Классно ты управляешься с парусом!
— Ты тоже не промах.
— Выпьем?
— С удовольствием!
Нам обоим надо было согреться. Я побежал переодеваться, он тоже на время исчез из виду. Но знакомство возобновилось. Мы прошли боевое крещение ветром и водой, к тому же я умею красиво проигрывать. А это ценится. Вскоре мы сидели под навесом, заказав по стакану грога, и следили за регатой. Начиналось самое интересное.
Юрий оказался заядлым яхтсменом. Указав на одну из красивейших яхт, он с восхищением сказал:
— Мечтаю о такой! А ты?
— У меня есть, — небрежно ответил я. — Не здесь. Размах не тот. Люблю океан, волны высотой в три этажа.
— Ах да! Ты ж Петровский!
— Откуда знаешь?
— Скажешь тоже! Да кто ж тебя не знает!
— Что ж, Юрий Соловьев, приятно познакомиться, — открылся и я.
— Откуда знаешь, как меня зовут?
— От нашей общей знакомой.
Он сразу насторожился. Вот тут, Лео, спокойнее. Я взял долгую паузу, во время которой пил грог. Потом прокомментировал маневр красавицы-яхты, вырвавшейся вперед. Соловьев первым вернулся к интересующей меня теме:
— Ходят слухи, что ты женишься.
Я развернулся к нему всем корпусом и широко улыбнулся:
— Кто сказал?
Он развел руками:
— Все говорят.
Может быть, все, кроме меня, знают имя моей невесты? Похоже, что так. Как странно устроен мир! Мне ничего не надо делать. Только иметь деньги. И все обо мне заботятся. И даже Юрий Соловьев, который говорит:
— Хотел тебя предупредить.
— Меня не интересуют сплетни, — небрежно ответил я.
— Это не сплетни. Личный опыт. Ты, конечно, парень не промах, но учти: эти женщины любить не умеют.
— Какие женщины?
— Такие, как Анна.
Ах вот как! Ее Аней зовут! Мою невесту! Что ж, буду знать. Спасибо тебе, добрый Юрий Соловьев! Я допил грог и сказал:
— Мы еще не оглашали помолвку.
— И правильно! — с энтузиазмом воскликнул он.
— Не понимаю: в чем дело?
— Если бы ты приехал ко мне, я бы показал тебе фотографии. Этих людей надо знать в лицо.
Я не верил своим ушам. Удача! А я-то рассчитывал отстреливаться до последнего патрона!
— Ты меня заинтриговал, — осторожно сказал я. Не спугнуть бы зверя.
— Как брат брату.
— Или услуга за услугу.
Он рассмеялся:
— Сочтемся! Ты ж Петровский!