– Да, тьфу ты – Печкин встал, шапка которая лежала на коленки упала – у тебя че сынок, все в борщах измеряется, борщ то, борщ се. Душу тебе тут изливаю, придурок…
Мужик поднял шапку, отряхнул, быстро забрался по ступенькам и исчез во входной двери.
Илья сидел пол часа, продрог, а в мыслях, какой-то голый мужик бегает, туда-сюда, и извиняется еще, за что-то.
Тут он подскочил, побежал, на лестнице упал, не останавливаясь взобрался на четвереньках. Не помня себя залетел на третьей. Руки трясутся, кое-как отыскал замочную скважину, минут пять провозился. Забегает, бежит в спальню. Включает свет. Заглядывает в шкаф, потом под кровать.
– Ты чего? – сонный голос жены отрезвляет его, – что случилось? Ах ты паразит, ковер…
– Че, какой ковер? Заткнись. Где он?
– Кто?
– Голый этот.
Жена в недоумении смотрит на него. Илья пол ночи на нее орал, а она не понять за что оправдывалась. Ведь в каждый угол заглянул, все искал.
Диета
В работе повара мне нравиться – летнее утро, за час до открытия. Солнце поглядывает в окно, как мы все собираемся в прохладном зале. Наташа, с ковшиком разливает чай в граненные стаканы, а Мария Львовна нарезает с хрустом свежий хлеб. Я старался урвать корочку, мазал ее мягким маслом, посыпал сахаром и ел, ни о чем не думая.
Напротив, меня сидела Марья Львовна. Мы её ласково звали «Крыса». Потому что сдавала всех без разбора, а какая тяжелая энергетика у неё. Колбасу резал как-то, тут она подошла, у меня руки затряслись, глаз задергался, сознание помутилось, в берлоге с голодным зверем не так страшно, чем под ее надзором. Не сказав ни слова ушла, а меня потом пол дня трясло.
Случай помню. Стоял на раздаче, народу уйма. Будто трамвай останавливался каждый пол часа. Убегался. Плюсом к вечеру банкет, на сорок семь человек. Но одно радовала, к раздачи это не относилось. Но тут выходит Крыса, тащит на красном подносе вилки, ножи, и заявляет.
– До шести надо натереть – кидает на стол поднос, что аж ложки подпрыгнули, разворачивается и уходит.
Я немного опешил от такого расклада, а тут еще что-то из рук тянут, это оказывается мужик, хочет, чтобы я ему тарелку супа отдал.
Через пол часа ковыляет обратно.
– Еще салфетки скрути.
– Марья Львовна, – кричу ей, – так не успею, да вроде говорили…
– Что говорили? Знаю я, эти ваши разговоры. Лентяи вы все, работать быстрей надо…
В другое ухо амбал кричит, что опаздывает, и чтобы мы решали свои проблемы после работы.
Что делать? Согласился. Насмотрелась разных передач про поваров и хочет из столовой ресторан сделать. Конечно, на столах серебряные приборы смотрятся красиво, но на это совсем нет времени.
– Ильги-из, далеко собрался? – крикнула она мне в спину, когда я стоял возле выхода переодетый.
Я закрыл глаза, во мне закипела кисель. Она шоркая подошвой сланцев об плитку, подошла ко мне, и ласково пропела.
– Пока не сделаешь, домой не пойдешь.
– Да как, Ма-марья Львовна? – я повернулся – я же еще на той недели говорил, что у меня талон к стоматологу.
– Ильгиз, есть слово «надо». Вот тебе и мотивация.
– Я не обязан! Это вообще не моя работа, делайте сами, – развернулся и хотел уйти, но она продолжала.
– Не сделаешь, можешь вообще не приходить.
– Как? – меня передернуло от гнева.
– Вот так. Я поговорю с Нурией Расимовной. Она этого терпеть не будет. И насчет того, кто что должен делать, буду решать я, но никак не ты, – я хотел открыть рот, но она повысила голос и продолжила – и если ты как сонная муха не стоял бы, то все успел. Так что ступай.
К стоматологу я не попал.
Крыса сидит сгорбившаяся, и кажется, уменьшилась в размерах. Держит стакан двумя руками, и маленькими глотками пьет чай. Да, она скромная, при том что «заноза», но чтобы не кушать и разглядывать узоры на скатерти, хм, такого еще не было.
Задев Наташу, взглядом показал, на нее. Я был немного обеспокоен, ведь никто не знает, что у женщин в голове. Наташа человек простой, что думает то и говорит. Немного понаблюдав за Крыской, крикнула:
– Маришка, а Маришка. Любовник что-ль появился?
Мария Львовна растерянно обсмотрела нас всех. Недоуменно промямлила.
– В смысле.
– Да, ладно, вижу один чай хлебаешь.
Все прекратили жевать. Мария Львовна оттолкнула кружку и робко начала.
– Все де–девчонки – взгляд подняла на меня – ну и мальчишки, с сегодняшнего дня, – она остановилась, вдохнула больше воздуха, и еще тише продолжила – диета, я на диете. Все.
Не дожидаясь вопросов, она встала и пошла к себе в цех. Я не сомневался в ней, ведь она человек слова. Просто так говорить не будет.