Минутки три все молчали. За окном послышались голоса рабочих, кто-то дернул закрытую дверь. Наташа посмотрела на часы.
– Еще пятнадцать минут – и зевая продолжила – в поезде ехала с пожилой женщиной. Худая, страшная, как моя смерть. Мы с ней разговорились. Рассказала она, что тоже, на каких только диетах ни сидела. Сейчас не есть, не срать не может. Вот она мне сказала, ешь пока естся, и не чего на этих треклятых диетах сидеть. И с того момента даже не думаю. Эх, меня и такую любят.
– Ну, да, мне муж тоже говорит нет толстых женщин, есть мужчины с короткими руками, – все улыбнулись, это говорила Таня. Она не сказать, что толстая, такая пухленькая. Потом встала собрала стаканы и посмотрела в окно – ни чё, дня три посидит максимум, потом больше нас будет трескать. Ни чё, ни чё, ей полезно. Может когти выпадут.
И вот марафон сумасшествия начался: Мария Львовна забегала с тарелками. Мне кажется она раз десять на дню кушала. Утром она бегала с гречкой или овсянкой. В течение дня уплетала то фрукт, то йогурт, то творог обезжиренный. На обед у нее был легкий гарнир в основном тушеные овощи с кусочком курицы или белой рыбы. И все в таких маленьких порциях. Наверное, желудок ее ненавидит, ведь до похудения, она накладывала себе чуть ли не две порции пюре, сверху клала котлету, и поливала все это добро соусом из-под гуляша.
Через месяц девчонки, над ней перестали издеваться. Зауважали, ведь Марья Львовна скинула пять килограмм. Все ее спрашивали на какой именно она диете сидела, что помогло, а что нет. Она рассказывает и улыбается, встает перед всеми руками машет, талию свою показывает, а глаза говорят обратное что ей на самом деле то не очень то и сладко. Девчонки в это время что-то записывают, бока свои трогают и мысленно, наверное, прощаются с ними. Через неделю все сидели на диетах, мне неуютно было сидеть с макаронами и гуляшом, когда кто-то кушал морковку сырую, кто салат, кто суп пюре, кто пил воду.
Через неделю, все как-то начало возвращаться на круги своя. Только одна Марья Львовна не унимаясь и, наверное, хотела доказать, что она самая стойкая. Прошла еще неделя и в тусклых глазах появился огонек. Она мило сидела за столом и ни к чему не притрагивалась, еще милее была ее улыбка. И тут я понял – сорвалась. Прекрасная идея пришла мне в голову, разоблачить ее, и тем самым наказать за ее дурной характер.
За несколько дней заметил. Дверь в её цех постоянно закрыт. Когда мы обедали она куда-то уходила, и все время оглядывалась, наблюдала за всеми.
Я сообразил, что она прячет в цехе еду. Как мне хотелось ее раскусить. Заглянул к ней в цех, но ничего не нашел. Через четыре дня мне надоело, и прекратил все это.
Все раскрылось в один день. Был обед. Мария Львовна никуда не пошла. После сытного обеда я растянулся на стульчике и смотрел на потрескавшийся потолок. Девчонки вышли покурить. Во всем здание остались мы одни с Крыской. Вдруг она закашляла. Сначала не придал этому значение, но это продолжалось долго. Когда я заглянул к ней в цех то увидел, как она стоит с опущенной головой в мойке, кашляет и трясется.
– Марья Львовна, Марья Львовна, вам помочь? Что случилось?
Она вытянула руку назад, чтобы я не приближался и махала показывая на выход. Крыса практически задыхалась. Побоявшись ее преждевременной смерти, остался.
Мария Львовна прекратила кашлять и повернулась ко мне. На ее багровом лице, в некоторых местах проступали белые пятна. У нее что-то упала на ногу и отпрыгнув как лягушка приземлилась ровно между нами. Пригляделся, да это же надкусанная котлета. Поймал с поличным, промелькнуло у меня в голове. Распахнулась входная дверь, смеясь вошли девчонки. Я хотел позвать их, но Крыса подобрала улику, выбежала.
Я не стал за ней бегать, а сел в ожидание всех. Но вместо девчонок вошла заведующая Нурия Расимовна, а за ее спиной пряталась Крыса.
– Ильгиз, как ты мог? Ну в самом деле, я… мы не ожидали от тебя такого…
Заведующая еще что-то говорила про честь мужчины, что женщин нужно поддерживать. Я не слушал, только разглядывал свои сланцы.
– Ильгиз, но человек же на диете, а ты ходишь к ней с котлетой, и подстрекаешь. Знаешь, как трудно сидеть на диете, когда все против тебя. А? Вот ты не женщина тебе не понять.
– Я, я…
– Ильгиз, извинись перед ней, – Нурия Расимовна погрозила пальцем.
– Не буду я перед ней извиняться, она сама…
– Ильгиз, не спорь.
– Еще вот при вас скажу Нурия Расимовна, – Крыса вылезла из убежища – пусть перестанет следить за мной. Куда бы я не пошла, везде он. Как будто специально. Знаете, как маньяк какой-то. У девчонок спросите, если не верите.