Сзади них стояли Наташа, Таня, Вера и еще кто-то и смотрели на меня. У всех такое лицо было, как будто я домогался до Крысы. Они подтвердили, что я следил за ней. Худшего дня не припомню.
После этой истории прошло, наверное, месяц, вроде все забылось и потекли одинаковые дни. В один из таких дней готовил сырники, что-то напивая себе под нос. Кончилась мука и я пошел на склад. Но не успел я переступить порога как услышал тихие всхлипы и бормотания. Я прислонился к углу и через дощатый стеллаж увидел, как на мешке с сахаром сидела Крыса и вытирала слезы. В бесшумной комнате все хорошо слышалось.
– Ну, почему? Ну что же со мной не так, – Крыска еще немного помолчала и добавила со вздохом – Ну и катись колбаской.
Я ушел на кухню, обдумывая все что она сказала. Никакой жалости я к ней не испытывал. Мне надо было работать, и я пошел в склад. В складе было пусто, после неё остался мятый мешок.
Кофе
Рамис сладко посапывал, когда его толкнули в бок. Он открыл один глаз. На белоснежном фоне, выжженный ядом стоял силуэт жены. Глаз закрылся, обмякшее тело не подчинялось ему. Через сонную оболочку всплывали отдельные слова и ударяли в мозг, как нашатырь. «Обещал, раковина, идиот». Он сел, и, прежде чем сказать, облизнул губы.
– В смысле?
– А! Проснулся! Иди убирай! – Ее грубый прокуренный голос сверлил ухо.
Тамара сжимала сырую половую тряпку и готова, как ему показалось, бросить в него. Рамис знал, что она может это сделать, и поэтому с опаской приподнял руки.
– Че сидим-то?
– Да все-все, успокойся.
На полу растекалась грязная лужа с клочками волос и другим мусором. Там же лежал разноцветный коврик. Тамара ткнула мужа в плечо и всунула тряпку в руки.
– Твой косяк.
С чувством вины, и страха перед женой, брезгливо взял ветошь и помял в руке. Нехотя присел, неумело держа тряпку двумя пальцами он макал ею в лужу. Тамара от увиденного не смогла сдержать ярость и привычно дала ему подзатыльник. Прошипела:
– Не чего сделать нормально не можешь. Исчезни.
Она с психом отобрала тряпку, так что грязные капли разлетелись по комнате.
– Пошел вон…
«Лучше молчать», подумал он и, почесав лысину, пошел на кухню. Из шкафчика достал молотый кофе «Presidentti» в новой зеленой упаковке. Из ванной доносились бормотания: «Связалась с лодырем, не отходит от компьютера, спит днями и ночами, ничего нормально сделать не может». Рамис мог часами слушать какой он «хороший», и при этом думать или заниматься спокойно своими делами. Этот фон даже немного успокаивал его. Так что сейчас, легким движением открыл пачку, и бодрящий запах кофе заполнил комнату. Он только потянулся к турке, как из ванной донеслось.
– Иди сюда! Ты где? Коврик кто будет вешать?
С сожалением поплелся помогать жене. Открыл дверь на балкон, взял немного правее, так как часто бился ногой о колесо велосипеда. Раздвинул клетчатые сумки, освободил место и повесил коврик.
На балконе было душно, Рамис открыл окно. Тихим жужжанием донеслись до него звуки бензопилы. Он наблюдал с пятого этажа, как крошечные люди ходят по двору, занимаются хозяйством в своем доме.
Рамис любил наблюдать из окна, как живут другие люди. Он думал, что они счастливее его. Его мечта – иметь дом с большим участком и живностью: куры, свиньи, собака, и место, где можно спрятаться от жены. Томочка не хотела дом, обосновывала это: «научись сначала следить за квартирой…».
– Че вста… – опять заорала жена, – ты издеваешься надо мной.
– Что, что случилось?
Вдруг она резко села на пол и схватилась за ногу. Рамис понял, что у нее маневр не удался: о велосипед ударилась. Опять на него все свалит. Решил избежать этого обвинив ее:
– Что ты здесь делаешь? Сама виновата. Нечего лесть туда куда не следует.
– Че так долго? Кто будет раковину чинить? Я что ли? – слезливо тянула она глядя на свой ушибленный мизинец.
– Ну ладно. Ща сделаю.
Он хотел перешагнуть через нее, но вовремя сообразил сначала ей помочь подняться. Она кое как встала и, держась за его плечо, начала ныть.
– Почему ты такой? Обнял бы, поцеловал бы. Извинился. Ведь мне же больно. Ты какой-то черствый. Ты разлюбил меня? – немного подумав добавила – Может мне мужа на час вызвать? Он бы все сделал, и нервы в порядке у меня и у тебя.
– Ну, если хочешь. Давай.
– А – она посмотрела ему в глаза, – значит, вызвать человека со стороны лучше, чем самому что-то сделать? Давай раздарим! – Она выглянула в окно и крикнула:
– Кому нужны деньги! квартира номер…
– Ну хватит, – строго перебил он ее, – пойду.
Она искусственно заплакала, когда он вышел с балкона. Рамис почувствовал вину за ее слезы, и, как обычно, обнял ее и поцеловал. Тамара важно вырвалась из его объятий, похрамывая ушла в спальню.