Жена лежала на кровати с пробками в ушах, когда Рамис сделав раковину вошел в спальню. Увидев его она все же вытащила один наушник.
– Сделал?
Он кивнул нехотя. Она привычно прожужжала.
– Руки то хоть помыл?
Он посмотрел на грязные руки и тяжело выдохнул. Сходил помыл. У Тамары рот опять не закрывался. Сейчас ей важно наставить его на путь исправления. Он слушал ее и отвечал: «ага, мхым, ну да, еще бы». Когда она выговорилась, угасла в ней обида, прошла злость и как ни в чем не бывало пропела и похлопав ладошкой по кровати позвала к себе
– Ложись. Тут прикольная песня, пойдем послушаем.
Рамис лег рядом, она запихнула ему в ухо наушник. Он не любил попсу, но, чтобы не обидеть жену, скривил душой и кивнул благодарно.
Тело напомнило про нехватку кофеина холодком в груди. Он предложил ей тоже кофе. Она покачала головой, и отобрала у него наушник. Переступив порог кухни он предчувствовал с наслаждением, что остались считаные минуты до первого глотка бодрящего кофе. Он даже начал пританцовывать и запел песню «I love you baby…». Пару раз крутнулся на носке, потом резким движением взял пачку. Маленькая черная туча взмыла вверх, на мгновение зависла над головой и медленно посыпалась на пол.
Его тело онемело, глаза расширились. Он судорожно сжимал пачку «Presidentti». Рустам думать не хотел, что будет дальше, но, одно он понял точно – холодок в груди еще долго будет его мучать.
Приехал
Ранним утром прибыл поезд. На перроне суетились люди, кто-то искал свой вагон, кто-то выползал из него. Среди всей этой беготни проходил мимо толстенький мужчина в клетчатой рубашке. Никто не видел откуда он вылез, и не знали куда он направляется. Голова Олега стала тяжелее чем, когда он уезжал. После женитьбы он меж двух ушей засеял хлопотливые семена, а вот в санатории хрупкая ручка взяла сосуд с вином и полила грядку, и вот по пути домой все поспело.
Олег смотрел в затылок таксисту, он думал, что этот маленький худой дяденька тоже несчастен, и живет не с той. Ужас. Сколько же нас таких… и он, и он, и он… Олег считал прохожих. Машина повернула на перекрестке, солнце ярко засеяло и зайцем блеснуло в окне и будто мелькнул образ Ирины. Неужели она? Олег посмотрел назад. Обознался.
– Как ты думаешь, ты счастлив? …с ней, – последние слова Ирина сказала шепотом, как будто боясь чего-то.
Два счастливых тела лежало на кровати. Два уголька горели в полутьме. Табачный дым лениво поднимался к потолку. «К чему задают эти вопросы, ведь на них нет ответа, говори хоть что все равно это будет ложь». Эти никчёмные слова вывели его из равновесия. Как бы он не хотел проснуться с ней, он надел штаны, майку, сказав что-то невнятное, пошел к себе. Небо в эту ночь оказалось темнее чем обычно.
В квартире пахло жаренным, слышно было как на сковородке что-то журчало. Мария выглянула из кухни с лопаткой и поторопила его к столу, пока ей некогда с ним обниматься. Олег разулся, крадучись прошел по коридору и встал в проеме двери. Возле плиты стояла она: с толстой свиной шеей, в застиранным халате, на маленьких ладошках торчали пять крючкообразных сосисок. Мария повернулась к нему, её тонкие губы растеклись в улыбке.
– Ну ты чё стоишь? Соскучился?
Одного взгляда хватило, чтобы понять, не ту жизнь он прожил, обои и то не он выбирал, стульчик возле стола тоже не он, а жена? Как угораздило? Непонятно. Олег заперся в ванной, положил руки на раковину и посмотрел на себя. Щетина, красные глаза, этот человек в отражение испортил все, а этот, который здесь стоит должен все исправить.
Он выбежал из ванны, в коридоре столкнулся с Яшей. Сын минут пять ждал отца и радостно обнял его. Пришлось Олегу до конца вечера стать примерным семьянином.
Яши недавно исполнилось семь лет. Он любил отца. Они очень много времени проводили вместе, пускали воздушного змея, играли в шашки, и вот недавно Олег начал учить его в шахматы. Яша к приезду отца все названия фигур выучил, и он его звал на «партию».
Они на диване разложили шахматную доску. Яша перепутал местами офицера и коня. Отец поправил фигуры и улыбаясь потрепал его за волосы. Первый ход был за Яшей, когда он держал пешку чтобы сходить, на напряженном лице сына Олег увидел черты жены. Как будто маленькая копия сидела перед ним. Через минуту он поставил сыну детский мат и смахнул свои фигуры.
– Убирай, хочу лечь.
– Так не считается. Пап!
– Все считается. Давай, хочу лечь, – Олег задрал ногу чтобы лечь, но тут появилась Мария с той самой улыбкой.
– Идемте, все готово.
– Пап, давай еще, ну пожалуйста, – сын с обидой смотрел на отца.