Став суперагентшей Наташей Романофф в серийном блокбастере «Железный человек», она бегает уже в плотном комбинезоне, и ничего прежнего, ныне запрещенного, в ней почти не видать. Правда, поначалу у нее были кудряшки, но в последующих сериях их забрали под шапочку. Ведь мочит она теперь уже не агентов Кремля (не тот размах!), а гигантов-пришельцев, а те могут обидеться, что у них нет таких кудрей, и написать жалобу. А это в наше время – не приведи господь, корректней вообще лишиться волос.
Сказать, что это злые дяди заставляют суперзвезду играть такие роли, – это значит не знать характера нашей звезды. Она сама знает, где станет суперзвездой, и всегда на полшага впереди всех. Еще не было четких планов создания высокохудожественного фильма про трансгендеров (может, у продюсеров временно отказала интуиция?), а Скарлетт Йоханссон уже примеряла на себя роль знаменитого трансгендера, бывшей женщины, сделавшейся мужчиной, причем без всякой операции, а лишь усилием воли. Затем она-он-оно стал (в реальности) главой мафии, подмявшей по себя все массажные салоны. Герой нашего времени… Пока что, правда, – у них. И тут без Йоханссон – никак. Она четко понимает, кому пойдут теперь Оскары. И снова – переделывает себя. Уже начала толстеть, делаться одутловатой, как ее герой. Но сказать тут – Бог спас! – вряд ли будет правильно. Сами трансгендеры отвергли ее! Мол, что за беспредел: нам не дают играть нормальных людей, но уж самих себя-то мы сами должны играть, а не «пришлые»! И ей пришлось отказаться, и даже извиниться: «Простите, погорячилась!» И попытаться принять прежний облик. Удастся ли ей отыграть назад, к прежнему очарованию? В жизни-то безусловно. А вот – в кино? Это в сказке чудовище, заколдованное злодеями, снова становится красавцем. А вот в Голливуде как? Красавицы сейчас где-то далеко в конце очереди, после всех угнетенных меньшинств. Но Йоханссон – всегда впереди. И если начнут защищать права устриц – она сыграет устрицу лучше всех.
– Жестко! – проговорил Юра.
Я застонал. Идиот! Говорил же себе – остановись!
– Но, – Юра поднял руку. – Так ей и надо!
– Кому – ей?
– …Обеим!
Можно было лишь догадываться, о ком он. Я тут лично троих насчитал.
– Мне кажется, скоро ты освободишься, с моей помощью, ото всех, и мы загуляем.
– Очень может быть, – сдержанно произнес он.
Чувствую, я моими статьями разоблачаю в его глазах его пассий! Хотя я даже не видел их.