Приятен он всем был еще и потому, что виделся призраком и нашей милой старости в этом доме. Но жизнь распорядилась, увы, иначе. Тот уютный Дом творчества уплыл по волнам, и нам вместо уютной старости в нем выпало переживать вне его вторую, третью и четвертую творческую молодость, и сколько их еще предстоит, неизвестно.
Сейчас смотришь на эти обшарпанные стены и думаешь: «Неужели я тут был счастлив?» Да! Более того: благодаря им я спасся.
Удачи не оставляли меня. Я попал в компанию, где все поддерживали друг друга. Помню, я заскочил на минуту домой за книгой и поймал телефонный звонок: друг Саша Рубашкин сосватал мне дачный домик, а точней – знаменитую будку Ахматовой. Решали минуты. Солидного клиента не устроил ахматовский аскетизм, но он мог и передумать – все-таки престижное место. Но я был в Литфонде с заявлением через пятнадцать минут после отказа «колосса»… и, пребывая в будке, «колоссом» сделался я! Каждый год нужны были веские основания для продления аренды: звания, премия, должности… Будка сделала меня!
Фанатичные поклонницы поэтессы обвиняли меня в том, что я сплю в будке вместо Гумилева, как-то отмахиваясь от того факта, что в будке он уже оказаться никак не мог, будучи давно убит.
– Да как вы смеете въезжать сюда? – очкастая женщина, раскинув руки, встала у ахматовского крыльца.
– Вы откуда? – со вздохом опуская тяжелую сумку, спросил я.
– Из Краматорска!
– Ясно… Серега – заносим!
Экскурсантки эти достали еще в прошлом году! Только хочешь вмазать жене, хвать – стоит экскурсия!
Возмущенно оглядываясь, поклонница великих, которые могли бы жить тут, ушла по аллее. Мы с Сержем вернулись к его машине, воровато оглянувшись, вытащили из багажника обогреватели. Два. На фоне исторической будки это выглядело вообще уже кощунственно. Но что делать, если нашей семье в «будке» великой поэтессы досталась только терраса – комнату с печкой занимает другая семья.
Из-за нападавших на крышу сосновых сучьев, свисающих на стекла, будка глядела хмуровато. А что бы она без нас делала: только мы как-то и холим ее.
– Ну спасибо, Серж! – вздохнув, я протянул ему руку. Он с удивлением смотрел на меня.
– А ты… разве не едешь? – произнес он.
Потому и согласился он отвезти мое многотрудное семейство, что мы через три дня с ним должны стартовать в Италию – на конференцию, посвященную, кстати, Хозяйке будки. Уж я-то тут натерпелся… Право заслужил. «Золотое клеймо неудачи» конференция называется. Уж по неудачам я спец!
– Минуту, – проговорил я и, набрав воздуху, вошел на террасу. Отец, сидя у ободранного стола, который я ему раздобыл в прошлом году, резко по очереди выдвигал ящики и смотрел в них, недовольно морщась. Чем опять недоволен? Ему не угодишь. Нонна сидела на большой террасе, испуганно прижав к животу свою сумку, и, отвесив губу, с ужасом смотрела в какую-то свою бездну. Да. Ведет себя адекватно больнице, в которой недавно была. Развязно, вразвалочку Серж вошел: «Да, прэлэстно, прэлэстно!» – обозначая роскошную дачную жизнь, запел он. Но никто, даже я, на него не прореагировал. Серж обиделся: столько сделал, и хотя бы поблагодарил кто… включая меня.
– Так ты едешь, нет? – рявкнул он.
Нонна стеклянными своими очами глядела вдаль. Да – к отъезду моему они явно не готовы.