Марианна ойкнула. Коля быстро обернулся на других людей в столовой – но они мирно ели и весело разговаривали друг с другом, а возникших в воздухе призрачных фигурок не замечали.
А фигурки, в свою очередь, не видели никого, кроме себя.
– Тебе не кажется это довольно несправедливым? Ты волшебник, но не можешь толком сотворить волшебство для самого себя, – произнёс Леопольд Разумовский.
Карлош Плюш нахмурил брови и задумчиво потёр переносицу. Прежде чем он успел что-то сказать, Леопольд продолжил:
– Я сотворяю чудеса для других, но моя собственная жизнь скучна и одинока.
– Ну… – протянул Карлош. – Тогда тебе можно было бы сделать так, чтобы твоя жизнь не была скучна и одинока.
– Для этого мне и нужно волшебство.
– Дружище, я думаю, для этого оно не обязательно.
Тут призрачные фигурки стали меркнуть, пока совсем не исчезли.
– Что это было? – спросил Моросик.
– Воспоминание Леопольда, – тут же ответила Лариса. – Мы каким-то образом его оживили.
– И, судя по всему, этот разговор у них с Карлошем был задолго до встречи с нами. Тогда они ещё были друзьями, – сказал Коля и обдумал слова, которые услышал. – Что ж, теперь я многое понимаю о своём волшебнике.
– Но как мы умудрились подсмотреть чужое воспоминание, Коля? – спросил Чарли.
– Вот хороший вопрос, – заметил Моросик.
Но никто не смог ответить на него, и даже бойкая Лариса, у которой всегда находились ответы на все вопросы, молчала, прикусив губу.
– Я знаю, – неожиданно ответила Марианна.
Все посмотрели на неё.
– Помнишь, Лариса, ты придумала волшебные предметы? – спокойно произнесла девочка. – Что, если в Северном Оленеве они каким-то образом обрели силу? Ты тогда сказала, что с помощью этого блокнота мы сможем…
– Узнавать чужие воспоминания! – воскликнула Лариса. – Марианна, ты гений!
– Секундочку, – важно произнёс Моросик. – Если это действительно так, то, позвольте заметить, получается, что… все остальные волшебные предметы тоже имеют свою силу?
– Получается, да, – заметил Коля, затаив дыхание.
Они вытащили из рюкзака-наволочки волшебные предметы, положили их на стол перед собой и с восхищением на них уставились.
– Дайте мне скорее варежку! – подпрыгнула Лариса.
Глава 7. Недопуск
– Я иногда думаю: есть ли границы у выдумок и фантазий? – задумчиво произнёс Бирмингем, сидящий рядом с Карлошем.
Поздно ночью два волшебника в доме Лютенции Кареглаз, уже выслушавшие рассказ друзей и отправившие их спать, сидели на диване, вырезали из картона новые звёзды для своего скорого ночного дежурства и обсуждали произошедшее.
– Мне кажется, никаких границ и нет, – пожал плечами Карлош. – Хоть у выдумщиков и не получилось пока воспользоваться варежкой, карандашом и птицей, я уверен, что и эти предметы скоро начнут действовать. Как блокнот.
– Как же всё-таки эти обычные вещи стали волшебными? – спросил Бирмингем.
– Ты думаешь, они изначально были обычными? По-моему, нет. Эти предметы были дороги четверым детям. Ведь такое часто бывает в волшебной стране, когда очень ценные для кого-то вещи приобретают волшебные свойства.
– Ну, не знаю, мой любимый ночной колпак, который мне очень дорог, до сих пор почему-то не заговорил, – попробовал пошутить Бирмингем, чтобы развеселить своего друга, но Карлош лишь улыбнулся. Он не был привычно бодрым и жизнерадостным, и это настораживало Бирмингема.
– Ты сказал Коле? – решил спросить Бирмингем.
– Сказал ему что?
– Что ты думал, будто именно он – твой выдумщик.
Карлош перестал вырезать звезду, и ножницы замерли в его руках.
– Нет, не сказал. Ты думаешь, надо было?
– Не знаю.
– Я тоже.
– Ты расстроен?
Карлош подумал, прежде чем ответить.
– Марианна – прекрасный выдумщик, и я рад, что мы с ней связаны. Но с другой стороны, я теперь чувствую большую ответственность за этого мальчика. Нехорошо получилось с Леопольдом – теперь наших выдумщиков могут и не допустить до разноса подарков, а мы их уже взбудоражили этой возможностью.
Карлош Плюш закончил вырезать, отложил ножницы, и все новенькие звёзды взмыли под потолок и застыли на разном расстоянии друг от друга и от потолка. Карлош смотрел на них, избегая смотреть на своего друга. Но Бирмингем знал причину этого – просто Карлош не хотел, чтобы он, Бирмингем, увидел растерянность в глазах своего всегда весёлого и жизнерадостного друга.