– Джек и Джорджия! Прекратите носиться по дому! Боже мой! – восклицала мама Литтлов.
Она пыталась одновременно готовить яичницу и следить за маленьким Питером, который, сидя за столом на высоком стульчике, как раз осматривался, явно прикидывая, куда ему определить его тарелку с кашей.
– Мы не можем. Ноги сами несутся, – смело ответила Джорджия.
– Джорджия! Какой пример ты подаешь брату?
В этот момент малыш Питер как раз переворачивал свою тарелку и с интересом наблюдал за тем, как каша стекает на свежевымытый пол. Поэтому Джорджия сказала:
– Мама, мне кажется, Питер – уже состоявшаяся личность со своей точкой зрения.
Под эти слова состоятельная личность надела тарелку себе на голову.
В кухню ворвался раскрасневшийся мальчик в очках – конечно, это был Элайджа.
– Мама! – трясясь от возмущения, воскликнул он. – Джек опять положил в мои кроссовки куриные какашки!
– Джек!!! – воскликнула миссис Литтл.
– Элайджа! – воскликнул Джек. – Ты ябеда!
Переполох усилила худенькая длинноногая девушка с зелеными волосами, которая зашла в кухню, таща за собой за руку девочку помладше. Судя по всему, это была Саванна, которая тащила за собой Фиби.
– Мама. Фиби снова брала мои духи, – отчеканила Савана с порога. – Скажи ей, чтобы больше не брала!!!
Фиби попыталась вырваться, но сестра держала ее цепкой хваткой.
– Саванна, неужели тебе жаль духов для своей сестры? – строго спросила мама.
– Мама! Она вылила полфлакона! Полфлакона, понимаешь!
– Ну и что? Это ведь просто духи.
– Просто духи?! Я копила на них два года! Два года я экономила на обедах, почти не покупала себе одежду!!! А она вылила мои духи на свои джинсы, потому что, видите ли, от джинсов пахнет навозом!
– Саванна, – миссис Литтл скрестила руки на груди. – Мы должны любить своих родных больше, чем вещи, и…
Саванна так разозлилась, когда услышала эту фразу, что даже отпустила руку Фиби и не дала маме договорить.
– Любить своих родных?! – взвизгнула она. – Да я только и пытаюсь это делать! А КТО-НИБУДЬ ЛЮБИТ МЕНЯ? Мама!!! Ты ведь отняла у меня все детство! Все детство я либо слежу за животными, либо нянчу своих бесконечных младших братьев и сестер!!!
Миссис Литтл оцепенела, а Фиби, Элайджа, Джек и Джорджия испуганно таращились на старшую сестру.
– Я хочу хотя бы когда-нибудь просто отдыхать!!! Я постоянно хочу есть! И у меня нет даже колготок!.. Мама! – Саванна в своем крике уже была похожа на обезумевшую.
На громкие крики пришла еще одна девочка – судя по всему, та самая Шарлотта. Она тихонько встала у дверей, растерянно наблюдая за происходящим. А Саванна вихрем метнулась к лестнице, угрожая сбить с ног каждого, кто возникнет на ее пути. Но потом она внезапно вернулась обратно и снова встала перед матерью. На этот раз они не кричала и не испепеляла взглядом, а просто спокойно произнесла, очень тихо и страшно, следующие слова:
– Я не хочу быть твоей дочерью.
И она вернулась к лестнице.
Коля, Марианна, Моросик и Лариса беспомощно переглянулись. Моросик еще раз мрачно посмотрел на рисунок с драконом, открывший им такие воспоминания.
– Видимо, Джорджия нарисовала этот рисунок сразу после того скандала, – задумчиво пробормотал Моросик. – Когда обдумывала произошедшее. Поэтому воспоминание сохранилось.
С помощью своих друзей блондин проверил остальные рисунки, но они не хранили в себе каких-то серьезных воспоминаний, кроме рисунка с танцующим бегемотом: в тот день к детям приезжала бабушка и привезла с собой много разноцветных леденцов, а под вечер учила их танцевать чечетку под свою любимую передачу про танцы. У Джека получалось хуже всех (и он вдохновил Джорджию на рисунок), но все равно тот день был прекрасным и счастливым у маленьких Литтлов…