– Коля, что происходит? – спросил Карлош со своей привычной жизнерадостной интонацией в голосе.
– Ничего особенного, – с видом эксперта сказал Моросик, будто бы сто раз уже сталкивался с таким явлением. – Просто пробудили воспоминания.
В этот момент к ним подошла призрачная прабабушка Литтлов, умершая девять лет назад – очень худенькая, с трясущимися от болезни Паркинсона руками. Она поставила на столик призрачное блюдо с зефиром, а потом ушла, бормоча что-то про Рождество.
Проводив ее взглядом, Коля подошел к рождественским носкам. Они были уже не пустые: мама и папа Литтлов, хоть и были людьми бедными, нашли, что в них положить. Кому-то они подарили самодельную деревянную куклу и набор фломастеров, кому-то – музыкальную шкатулку, кому-то – новую кофточку. А в носке Саванны нашелся целый десяток новеньких лаков для ногтей.
– Карлош, давно хочу спросить вас кое о чем, – сказал Коля. – Что если в зимние праздники мечту ребенка исполняют не волшебники, а его родители? Волшебники тогда к нему не прилетают?
– Прилетают, конечно. Им ведь есть что подарить, кроме вещей, – ответил Карлош. – Ну, а сам подарок-вещь… Ведь не так важно, кто его подарил. Главное, что он есть.
– А я считаю, что в зимние праздники все люди ненадолго становятся волшебниками, если они умеют делать подарки, – произнесла Лея.
Когда речь зашла о подарках, Артур Трусишка наконец перестал дрожать от страха и даже слез с плеч Карлоша Плюша. Спрыгнув на пол, эльф начал помогать выдумщикам упаковывать звезду, подарки и огромную открытку с Отцом Рождества и оленями.
– Пойду-ка я к саням за своими пирогами, – произнесла госпожа Кареглаз. – Оставим их детям. Вы их все равно не едите.
– Идите-идите, не торопитесь, – сказал ей вслед Феладиум и обернулся к остальным. – Друзья, пользуясь случаем, сообщу вам о текущем состоянии расследования.
Пока Коля надевал бант на телескоп для Элайджи, Карлош Плюш – волшебник – открыл окно и выглянул наружу, словно высматривая что-то.
– О, вот они, – пробормотал он. – Летят.
После этого Карлош сделал совсем неожиданную вещь – он размахнулся воображаемым лассо, закинул его за окно и, явно поймав что-то, потащил в дом. Причем это «что-то» определенно было очень тяжелым, так как волшебник тяжело дышал и с трудом пятился. На помощь ему кинулся Бирмингем.
– А это ещё что такое вы вытворяете? – спросила Лея.
– Тащим в дом огоньки фонарей, – пояснил Карлош.
– А как вы их поймали? – заинтересовалась Лариса.
– О, я умею притягивать огоньки фонарей и витрин магазинов, просто поднимая к ним ладони. Но мне всегда больше нравилось делать вид, что я отлавливаю их при помощи лассо, – заявил Карлош.
Огоньков в комнату залетело очень много, но в то же время и у фонарей на улице их не стало меньше. Карлош поманил огоньки рукой и указал им на рождественское дерево, словно дирижируя. Они, играясь друг с другом, опустились на ветви. И дерево, на котором даже не было гирлянд, вмиг преобразилось благодаря им: огоньки начали превращаться в фигурки людей и животных, в детский смех и веселые песни.
– Украсить рождественское дерево огоньками с уличных фонарей. Карлош, ты хулиган, – с улыбкой произнесла Лютенция, входя в дом с пирогами. – И настоящий волшебник.
Друзья разложили пироги на столе. К тому моменту, когда из пакета был вытащен последний пирожок, почти все разбуженные воспоминания исчезли. Остались только бестелесная прабабушка Литтлов. Прабабушка поставила свой уже ушедший в память дома пирог как раз на то место, где стоял настоящий – тот, что испекла госпожа Кареглаз.
– Яблочный пирог, дорогие! – позвала призрачная прабабушка своих родных. – Идите скорее. Скоро Рождество, пора угощаться. У нас на праздник одно угощение, но зато какое! Это…
– Яблочный пирог! – послышался сонный голос Саванны. – Ура! Обожаю Рождество! Ой, а тут щенок!
И воспоминания растворились в воздухе.
***
А вот в семье Блумфилдов к яблочным пирогам относились совсем по-другому. Это стало понятно после такого, как Коля и его друзья просмотрели первое же попавшееся воспоминание в доме Блумфилдов в Лондоне.
– Как странно есть яблочный пирог, дорогой, когда на столе есть множество других вкусностей, – жеманно произнесла миссис Блумфилд за завтраком. – Ты и так можешь съесть его в любое время. Лучше попробуй баноффи или ванильно-шоколадный пудинг.