«Мы», — отметил Кларк свою невольную оговорку. Всего неделю назад он планировал покинуть Землю навсегда. Теперь же, после активации протокола «Последнее слово» и уничтожения своего корабля, он не только не мог улететь, но и начал думать о себе и землянах как о едином сообществе.
— Но что будет потом? — настойчиво спросила Мери. — Когда поле исчезнет? Прилетят другие, подобные Сирусу?
Это был важный вопрос, и Кларк не мог дать на него простой ответ. Галактика была полна различных сил и интересов. Федерация со своими строгими протоколами невмешательства. Торговые конгломераты, всегда ищущие новые ресурсы. Военные империи, постоянно расширяющие сферы влияния. Религиозные ордены, разыскивающие артефакты Предтеч.
— Возможно, — честно ответил он. — Но к тому времени Земля уже не будет такой беззащитной. Используя мои знания и те технологии, которые у меня остались, мы можем значительно ускорить технологическое развитие человечества. Не настолько, чтобы нарушить естественный ход эволюции, но достаточно, чтобы дать вам шанс на равных взаимодействовать с другими цивилизациями.
Мери задумчиво посмотрела на активированный узел: — Все это кажется таким… невероятным. Еще неделю назад я была обычной женщиной, расставшейся с ненадежным парнем. А теперь я сижу в древнем храме с пришельцем, обсуждая будущее всего человечества.
Кларк понимал ее чувства. Он вспомнил свои первые дни на Академии Исследователей Альтаира, когда внезапное осознание масштабов Вселенной и бесконечного разнообразия жизни в ней заставило его почувствовать себя крошечной песчинкой в космическом океане. Это было одновременно пугающее и вдохновляющее ощущение.
— Ты справляешься лучше, чем большинство, — с уважением сказал он. — Я видел, как представители гораздо более технологически развитых цивилизаций впадали в панику при первом контакте.
Мери слабо улыбнулась: — Возможно, шок еще не прошел. Я все еще пытаюсь осмыслить то, что за последние дни узнала о Вселенной, о тебе… обо всем.
Они сидели в комфортном молчании несколько минут, наблюдая, как солнечный свет медленно заполняет храм. Где-то в джунглях раздавались крики птиц, приветствующих новый день. Этот простой, земной звук странно контрастировал с инопланетными технологиями и космическими масштабами их недавнего разговора.
— Кларк, — наконец нарушила молчание Мери, — ты говорил, что прибыл на Землю, чтобы продать ее. Но потом построил защитную сеть. Когда именно изменилось твое отношение к нашей планете?
Это был глубокий вопрос, заставивший Кларка задуматься. Его трансформация не была мгновенной — скорее, постепенным процессом, растянувшимся на годы пребывания среди людей.
— Я не могу назвать конкретный момент, — задумчиво ответил он. — Это было скорее накопление опыта, маленьких наблюдений и впечатлений. Помню, как однажды наблюдал за детьми в парке — они строили замок из песка, зная, что через несколько часов прилив смоет их работу. И все равно вкладывали в нее все свое старание, всю свою радость. Это… тронуло меня.
Он вспомнил и другие моменты: концерт классической музыки под открытым небом, где тысячи людей сидели в благоговейной тишине, слушая мелодии, созданные столетия назад; старика, который каждое утро кормил голубей в парке, хотя знал, что вскоре умрет и никогда не увидит, как вырастут их птенцы; молодую женщину, рисующую граффити на стене заброшенного здания — яркий, полный жизни рисунок, который, возможно, никто никогда не увидит.
— Моя цивилизация была очень древней, — продолжил Кларк. — За тысячелетия технологического прогресса мы многое приобрели, но и многое потеряли. Мы жили слишком долго, планировали слишком далеко вперед. Мы утратили способность находить красоту в мимолетном, ценность в несовершенном, радость в простом. А вы, люди… вы всё еще помните об этом.
Кларк не сказал Мери, что после катастрофы на Альтаире-4 демографические прогнозы были неутешительными. Даже если бы уцелевшие нашли новую планету для колонизации, их вид был обречен на вымирание из-за генетического однообразия и крайне низкой рождаемости. Еще одна цена их «совершенства» — они практически утратили биологическое стремление к продолжению рода, заменив его интеллектуальными и технологическими амбициями.
— А потом я встретил тебя, — тихо добавил Кларк, глядя на Мери с теплотой, которую альтаирианцы считали давно изжитой эмоцией. — И окончательно понял, что не могу рассматривать людей просто как товар.