Она смотрела в окно.
На солнце.
На деревья.
На людей, спешащих на работу.
На жизнь — вне её.
И впервые — не чувствовала, что должна куда-то бежать.
Что должна кому-то что-то.
Что должна быть — кем-то.
Она — просто была.
С собой.
В этой квартире.
На двоих — с собой.
«Я не одна.
Я — с собой.
И это — уже целый мир.
…
Страх ещё придёт.
Слёзы — тоже.
Осколки — снова появятся.
Но я — не вернусь.
Потому что здесь — я.
Настоящая.
Живая.
Свободная.
…
И это — уже победа.»
Глава 18. «Я снова рисую. Плохо. Зато для себя»
Она купила краски в понедельник.
Не в художественном салоне.
Не с расчётом на «шедевр».
Не для кого-то.
А — для себя.
В обычном магазине, рядом с домом.
Самые простые.
Самые дешёвые.
Самые… свои.
Акрил.
Три кисти — тонкая, средняя, широкая.
Деревянная палитра — с трещиной по краю.
Холст — маленький, 30 на 40.
И — ничего больше не надо.
Вечер. Квартира. Гостиная. Пол.
Она не стала искать «идеальное место».
Не накрывала стол клеёнкой.
Не искала «правильный свет».
Не думала: «а вдруг получится плохо?»
Она просто — села на пол.
Рядом с окном.
Под пледом.
С чашкой чая.
С музыкой в наушниках — не «для вдохновения», а «для настроения».
И — начала.
Первый мазок — синий.
Глубокий. Холодный. Как её страх.
Второй — красный.
Резкий. Живой. Как её гнев.
Третий — жёлтый.
Тёплый. Дрожащий. Как её надежда.
Она не рисовала «что-то».
Она — выпускала.
Страх.
Боль.
Одиночество.
Свободу.
Радость.
Сомнения.
Мечты.
Линии — не идеальные.
Цвета — не гармоничные.
Композиция — не «по правилам».
Но — живые.
Как она.
Настоящие.
Нескромные.
Не для выставки.
Не для «лайков».
Не для «одобрения».
А — для себя.
Ночь. 2:17.
Она всё ещё сидела на полу.
Холст — покрыт мазками.
Руки — в краске.
Плед — испачкан.
Пол — тоже.
Но — ей было всё равно.
Она смотрела на холст.
И — не критиковала.
Не думала: «это ужасно».
Не сравнивала с «как у Лены».
Не вспоминала: «в 16 я рисовала лучше».
Она просто — смотрела.
И — чувствовала.
«Это — я.
С моим страхом.
С моей болью.
С моей надеждой.
С моей свободой.
…
Мне не надо объяснять.
Мне не надо угождать.
Мне не надо быть “хорошей художницей”.
Мне надо — быть собой.
Плохо.
Криво.
Нелепо.
Но — живо.
…
И это — достаточно.»
Она встала.
Поставила холст у стены.
Рядом — с зеркалом.
Чтобы видеть — себя и своё отражение в красках.
Потом — пошла в ванную.
Смыла краску с рук.
С лица.
С души.
И — улыбнулась.
Не маской.
Не для кого-то.
А — по-настоящему.
Впервые — с удовольствием.
Утро. Суббота.
Она не вставала рано.
Не проверяла телефон.
Не думала: «что подумают?»
Она просто — лежала.
Слушала дождь за окном.
Слушала своё дыхание.
Слушала — себя.
Потом — встала.
Надела старый свитер.
Носки с дырками.
И — пошла гулять.
Без цели.
Без маршрута.
Без «надо успеть».
Она шла.
Смотрела на лужи.
На деревья.
На людей с зонтами.
На кошек на балконах.
На жизнь — вне себя.
И — не спешила.
Не думала: «он бы сказал — надень куртку».
Не беспокоилась: «мама бы сказала — простудишься».
Не оглядывалась: «а вдруг кто-то смотрит?»
Она просто — шла.
Для себя.
Как хочет.
Как любит.
Как — ей приятно.
День. Кафе. Угол у окна.
Она сидела с ноутбуком.
Не для работы.
А — для себя.
Писала.
Не отчёт.
Не письмо.
Не «что подумают».
А — себе.
О страхах.
О мечтах.
О красках.
О дожде.
О свободе.
Рядом — женщина с ребёнком.
Мужчина с газетой.
Парочка, держащаяся за руки.
Никто — не смотрел на неё.
Никто — не судил.
Никто — не требовал.
Она пила кофе.
Слушала музыку.
Смотрела в окно.
И — не спрашивала: «а ты?»
Потому что — никого не надо было угождать.
Потому что — никому не надо было объяснять.
Потому что — она была одна. И это — было прекрасно.
Вечер. Квартира. Свечи. Вино.
Она зажгла свечи.
Не для романтики.
А — для атмосферы.
Налила вино.
Не для компании.
А — для удовольствия.
Поставила пластинку.