Выход к морю
«Оглянитесь вокруг, и вы увидите мир, который
несовершенен, страну, которая заблудилась.
Кровь, пороки, алчность разъединяют нас. Мы
дошли до предела, за которым пропасть и
вечный мрак. Но выход есть».
к/ф «Человек с бульвара Капуцинов»
Анечка, как всегда, опаздывала. Выйти из дома нужно было еще полчаса назад, а она опять проспала.
«Проклятые сны, – злобно бубнила она себе под нос, – ни одного шанса проснуться вовремя!» Но все время, пока она наливала кофе и застегивала молнию на юбке, ласковое море продолжало плескаться перед глазами и мешало думать. Определенно, шеф будет в ярости. Конечно, иностранные послы, прием на высшем уровне, работа в аппарате президента налагает ответственность, и опять двадцать пять про опоздания... Обжегшись кофе, Анечка бросила чашку и помчалась к выходу.
Так, сапоги, шляпку, плащ… Брать ли зонт? Вроде дождя не обещали. Ох, глаза неровно подвела... «На работе перекрашу», – подумала она и нервно повернула ключ во входной двери. Ключ не поворачивался. Анечка подергала его, вынула, вставила обратно и попробовала повернуть снова. И опять ничего не вышло. Нажала посильнее – и с ужасом уставилась на обломок ключа в руке. «Боже, шеф меня убьет!» – мелькнула мысль, и Анечка с размаху впечаталась в дверь всем телом.
***
– Что будешь пить, крошка? – ухмыльнулся подозрительно знакомый бармен. – Воду или молоко?
Анечка оторопело уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.
В этот момент на улице раздались выстрелы, хлопнула дверь, и в салун вошел джентльмен в костюме. Публика радостно заорала:
– Фильму! фильму!
– Фёст, давай нашу любимую!
На задней стенке уже кто-то натягивал белую простыню, и мистер Фёст зашуршал бобинами с пленкой.
Анечка ошалевшими глазами обвела зал: где-то она все это уже видела… ну да, понятно где. Любимый фильм детства. «А я-то что здесь делаю??»
Она резко повернулась и больно ударилась о барную стойку пристегнутым к бедру револьвером, ойкнула и уронила широкополую черную шляпу. Проводив ее бессмысленным взглядом, уставилась на носки собственных ковбойских сапог. Ноги ее подкосились, и Анечка плюхнулась на заботливо подставленный кем-то из посетителей стул.
– Да, курица не птица, – сочувственно заметил бармен. В этот момент раздались три выстрела подряд и свет погас.
На экране-простыне возник атриум с бассейном в середине, по краю которого неслась девушка в белой тунике с кипой бумаг в руках.
– Куда ты там провалилась?! – раздался до боли знакомый начальственный рык, и на экран вплыл Анечкин шеф в длинной тоге. – Бестолочи, лентяи, разгильдяи! Пора в Капитолий, Цезарь ждать не будет, а у вас все еще не готовы документы по протоколу!
За спиной у шефа, на столике белого мрамора, торжественно возвышался ксерокс.
– Императорская служба не терпит проволочек! – продолжал вещать шеф, почесывая лоб под скромным лавровым веночком.
– Уже несу, господин Постум!
Девушка почти добежала до начальника, когда огромные двери распахнулись, и в атриум вступил император, в сопровождении ликторов. Цезарь легко узнавался по огромному венку и характерному римскому носу.
– Постум! – провозгласил он. – Послы уже на пороге! Готов ли протокол?!
«Как люди живут! Какой достойный джентльмен! Вот это парень!» – перешептывались ковбои в зале. Было видно, что зрелище доставляет им огромное удовольствие.
Царившая в салуне идиллия была внезапно нарушена диким воплем с улицы:
– Команчи!
– За работу, джентльмены! – радостно вскричал бармен и вынул из-под стойки внушительных размеров базуку.
Ковбои повалили к выходу. Снаружи раздавалась стрельба и бессвязные выкрики, взрывался динамит.
Откуда-то сверху в зал спрыгнула женщина с пером в длинных черных волосах, затрещала дверь, и внутрь повалили индейцы.
Скво огляделась и одним прыжком преодолела расстояние до мистера Фёста.
– Ты знаешь, что надо делать, – с угрозой произнесла она, поднося длинный узкий нож к его горлу.
Мистер Фёст как-то виновато покосится на Анечку и поменял бобину.
«Интересно, чего это он?» – удивилась Анечка, но додумать эту мысль до конца не удалось, потому что скво решительно направилась к ней.
Фенечки в длинных волосах угрожающе шелестели, боевая раскраска неровно лежала под левой бровью. Знакомые темные глаза полыхали дикой смесью злости, ненависти, надежды и любви. «Мамочки, да это же я!» – панически подумала Анечка.
– Ты ду-у-у-ура! Неужели тебе, бледнолицая собака, не надоело смотреть это кино всю твою жизнь?! С твоими-то куриными мозгами только при императорском дворе находиться! Судьбы Империи от нее зависят, как же! Ответственный работник! Вот твое место! – и скво с силой повернула Анечкину голову к экрану.