Лаэрт, тем временем, вовсю занимался девчонкой у крыльца. Она оказалась совершенно невредима, но конечно сильно напугана. Лаэрт тихонько вещал ей что-то на ухо, легонько держа её за мизинец. Босой торопливо напяливал свои ботинки, рассыпаясь в благодарностях. Поджарый с усмешкой ткнул в Васю пальцем:
- Его благодари. Это он попёр, как танк. Пришлось и нам за ним лезть!
Девчонка у крыльца вскоре успокоилась, встала на ноги, подбежала к босому и принялась наводить порядок на его лице с помощью влажных салфеток. Лаэрт шагнул следом за барышней, и сообщил представительным тоном:
- Мы тут немного побеседовали... в общем, знакомьтесь - Настя и Женя, студенты-первокурсники Биолого-почвенного факультета. Хотели только вдоль забора пройтись, в бинокль поглазеть, да военных увидали - испугались и через забор... Не знали они ещё, чего надо бояться. Ну, обматерили бы их вояки, и домой бы свезли! А теперь вот в наших местах придётся им обживаться. - Лаэрт обвёл взглядом всех присутствующих. - Ну что, надо думать, где затаиться на время, да поспать. А вечером будем отсюда выбираться.
Озноб залез на большую старую яблоню, чтобы немного осмотреться:
- Вокруг, вроде тихо. Пустых хибар полно.
Женя убрал с лица салфетку и подал голос:
- Я могу показать, где мы вчера ночевали. Там всё ветхое и заросло совсем, зато не загажено.
Лаэрт легонько хлопнул его по плечу:
- Пожаробезопасность, прежде всего! Веди, не будем времени терять -«эти» могут конечно и не вернуться..., а могут вернуться..., могут ближе к ночи, а ещё могут вернуться вскоре и с подмогой.
Вася напялил рюкзак. Озноб бросил доску и на всякий случай подобрал с земли железный штырь.
Женя повёл их через заросший участок к распахнутой калитке. Они оказались на узенькой, столь же заросшей улочке. Пройдя по ней мимо четырёх участков, они остановились у пятого. Это был неприметный, маленький, деревянный домишко, немного покосившийся на бок.
- То, что надо, - постановил Лаэрт.
Они тихонько прошли на участок. Женя подождал пока все войдут в дом, и аккуратно подпёр дверь черенком от лопаты. Озноб сделал несколько шагов в полумраке, потыкал штырём в пыльные стены, поднялся на три ступени по скрипучей лесенке и заглянул на второй этаж:
- Несколько аскетично.
- Только лишнего и нет, - парировал Лаэрт.
Под окнами стояли две пружинные кровати без матрацев. Наверху было ещё два спальных места. Под лестницей обнаружилась раскладушка и куча всякого тряпья. В общем, с некоторой натяжкой спальных мест хватало.
Поджарый сел на пружинную кровать, покачался, завалился на спину и с зевком мечтательно протянул:
- Вот ещё помыться бы после всего этого!
Озноб забрался с ногами на вторую и глянул в мутное окно. Там мало, что можно было разобрать. Этот факт, похоже, вполне его устраивал. Он растянулся на кровати, положил руку под голову и закрыл глаза. Женя и Настя поднялись наверх. Лаэрт со вздохом взялся за ржавую, дырявую раскладушку. Вася, засмотревшийся на полки с пыльной утварью и украшенный паутиной торшер, очухался, когда все уже улеглись. Поджарый открыл один глаз и неохотно спросил:
- Подвинуться?
- Не, спасибо. Я тут...
И Василий принялся мастерить себе под лестницей некое логово из кучи тряпья.
Васе снился проливной дождь, шум военных вертолётов и множество незнакомых людей, крайне увлечённых какой-то бессмысленной суетой. Все они хотели от Васи чего-то несуразного и невыполнимого. Чтобы от них отделаться, Вася был вынужден врать, и от этого ему было очень стыдно. В какой-то момент Васе пришлось сказать толпе вопрошающих: «я знаю, где выход». Отчего-то эта последняя неправда так его взволновала, что он проснулся.