Муромец плюнул себе под ноги:
- Вот ты всё про говно, да про грехи. А мне, может, о другом совсем мечтать хочется! О прекрасном, о великом!
- Мечтать, говорят «не вредно». В меру оно ничего не вредно. А без меры... всё вредно. Не надо хотеть «много и сразу». Не твоё оно. Что-то надо, знаешь, и другим-прочим оставить. Всякому человеку искать должно что-то очень, очень своё, то, что ты, и хочешь, и можешь, и должен. Так что ты волю свою, желания, да помыслы всяческие по мутным далям не размазывай, в бездне непознанного не растворяй. Ты сосредоточься на малом, посильном для человека, и сделай это малое хорошо! В этаком малом деле будет благо для всего сущего. А все глобальные вопросы решаются сами собой - всем миром, да с Божьей помощью.
- Экий ты, Пантелей, зануда... О, Васька, глянь туда! Такого на Большой земле нет! Это Местная жаба. Уши руками закрой...
Василий посмотрел туда, куда указывал Муромец - на большой булыжник, облепленный тиной и щедро осыпанный ряской. Вдруг булыжник треснул по горизонтали. Ярко-красная линия вскоре стала полосой, которая продолжала стремительно расширяться...
«Жабий зевок» в утренней тиши звучал нестерпимо пронзительно. Вася с такой силой зажал ладонями уши, что глаза его полезли из орбит. Но звук, всё же проникал в сознание, наполняя Васю отчаянной тоской, вызывая в нём какое-то неожиданное и, казалось бы, неуместное сейчас сочувствие к этой нелепой, болезненной форме жизни. Жизнь эта, хрупкая, безрадостная и никчёмная, возвещала сейчас миру о своём существовании. Протяжный, истошный звук был полон отчаянного протеста. Он стих, только когда жаба полностью вывернулась на изнанку. Теперь она сидела к ним спиной. Несколько секунд она переливалась пурпуром, вертела башкой и таращила во все стороны мутные жёлтые глаза, затем вдруг закрыла один глаз и нырнула в тёмную болотную жижу.
***
В вечерних сумерках заросший травой Бункер выглядел, как огромное яйцо в огромном косматом гнезде. Вдруг в «скорлупе» что-то лязгнуло и начала ширится брешь. Вскоре оттуда «вылупились» два маленьких существа.
Пантелей не спеша свернул самокрутку и с первой затяжкой выдохнул:
- Погода нынче подходящая встала, можно и куда подальше... Думаю в Незваный лес податься. Чую, поспевает там что-то... Пойдёшь со мной?
Вася, и немного удивился, и испугался, и вместе с тем отчего-то обрадовался неожиданному предложению:
- А что там за дорога, чего с собой брать-то?
- В эту дорогу всё своё лучшее с собой бери, но так, чтобы налегке идти.
Вася призадумался. Он мысленно перебирал содержимое своего рюкзака и отчего-то не мог теперь найти там ни одной по настоящему ценной и действительно необходимой вещи.
Выход
Шёл уже второй день пути. Позади была непростая ночёвка. Дорога впереди сильно петляла, куталась в непроходимые заросли, ныряла в глубокие топкие лужи, а временами вовсе исчезала из виду. Но каждый раз Пантелей вновь находил тропу по каким-то одному ему известным приметам. Было непонятно, находил ли он всякий раз прежнюю, или уже какую-то иную... Васю радовало одно - теперь они в основном шли днём, а спали ночью.
В какой-то момент Пантелей вдруг сказал:
- К холму пойдём.
- К холму? Ты ж говорил, что нельзя туда.
- Раньше было нельзя.
- Это чё там, занято что ли было!? - полушёпотом, полушутил Вася.
- Правильно, шути-шути... это хорошо, это бодрит. Всё здесь шутка, да не всё смешно. А без хорошего чувства юмора и не поймёшь, где в этой шутке доля правды.
- И где?
- Ну, например в том, что туда можно не всем и не сразу.
- А что там... ну кроме этого... «монолита»?
- Пока не скажу. Заранее нельзя знать. Скажу, когда близко подойдём, и обратной дороги уже не будет. Там то, о чём все здесь мечтают.
- Что ж так всё загадочно!?
- По дороге объясню. Но начну объяснять очень издалека, а кое-что, может и сам у тебя спрошу, так, чтобы нашего разговора на всю дорогу хватило. Так будет правильно.
- Ладно, идём, раз уж мы по случаю здесь оказались. Теперь уж не знаю - по случаю ли..., - Вася глянул на Пантелея с прищуром. Пантелей оставался непроницаем. Он молча вынул из-за пазухи ламинированный свёрток и протянул Василию:
- Пусть теперь будет у тебя. Я дорогу наизусть знаю. А ты ознакомься. В пути, знаешь, всякое может быть - я-то уже староват для всех этих дел...
На карте справа, на самом краю был аккуратно нарисован Холм, левее холма - лес, а ниже - северная окраина болот. Путь к Холму, если верить карте, проходил по некой, Кривой дорожке, через Незваный лес. В плотно заштрихованном верхнем правом углу карты умелой рукой зачем-то была изображена полная луна. Нарисованная очень аккуратно и подробно, с трещинами и кратерами, она казалась Василию этакой от всего уставшей, бледной, рябой, пучеглазой дурой.