Тем временем Пантелей продолжал вещать:
- Один бы я туда снова не пошёл. Не из-за Кривой дороги - не так уж я и стар, не смертельно. Просто был я уже там... и смысла нет, если одному. А так - хорошо идём. Я уже знаю, зачем идём, а ты идёшь, чтобы понять это.
- Ох и сказочник ты! А я тебе скажу - сюда бы мой старый уазик, его стихия!
- Да что толку? Через полчаса езды всё равно бросить пришлось бы. Дальше будет Незваный лес. В нём единственная напрочь заросшая тропа. Едва разобрать можно, только днём. Местами бочком продираться будем, а то и на карачках, - с этими словами Пантелей вдруг остановился, как вкопанный. Было неясно, к чему он присматривается. Спустя полминуты он махнул перед собой рукой: - Да нет, показалось..., - и сделал шаг. После третьего его шага, Василий пошёл следом, глядя себе под ноги и бормоча:
- Да что ж здесь за места такие!? Куда не ткнёшься - отовсюду тебе в обратную...
- Ты на хрена, вообще сюда полез-то, в Зону?
- Да, как и большинство - бегство своего рода.
- А если б знал, куда идёшь?
- Если б люди наперёд что-то знали, вообще по-другому бы жили!
- А вот, скажи: что тебе на Большой земле более всего жить мешало?
- Всякие случаи бывали... Коварно как-то всё в жизни устроено... Есть, например, красота. Она тянет на себя внимание, прельщает, провоцирует, лбами сталкивает, унижает нас уродов своим совершенством, а при ближайшем знакомстве ещё и разочаровывает!
- Ага, стало быть и тут без бабы не обошлось..., - бормотал Пантелей себе под нос, - ...никогда не обходится..., - а затем продолжил в голос и назидательно: - Эка беда на тебя, Вася, свалилась! Красотой тебя оскорбили! Одурачили! Тут дело не в красоте, а в том, что ты пессимист, ленивый, но с амбициями. Ты бескорыстно красоту люби! Красота нужна, чтобы была любовь. А от любви будет ещё красота. Другая. Больше и сложнее - слова, действия, отношения...
- Во, во! Пессимист я, да ещё с амбициями. На хрена я этому миру распрекрасному такой нужен? А мир меня, взял, да породил! И чё теперь?
- Теперь жить.
- Как жить? В какую сторону?
- Этот выбор каждый день сам делать будешь. Каждая частность стремится найти в мире место своего наилучшего приложения. А мир ищет во всех своих частностях лучшее, как точки опоры для своего развития.
- Всё-то у тебя благоразумно, аккуратно, а что-то мне от этих твоих стройных конструкций не легче. Устал я экспериментировать с этой жизнью методом «научного тыка». Слишком уж много «дано» в условиях этой задачи.
- А ты хотел попроще? Так надо было самому быть попроще! А ты просто принять всё как есть не желаешь, вопросы сложные ставишь ребром, а потрудиться и своей головой подумать не хочешь.
- Ну, допустим, уже хочу... Так ведь непонятного - прорва аморфная. Как за это всё взяться?
- Поначалу берись за самое насущное, а там... придётся, и в прошлое обратиться, и определить, какое будущее нам интересно. Тогда сможем лучше понять, где мы сейчас и что нам делать.
- Про прошлое, разговор долгий... Ишь, как ты ловко всё выворачиваешь...
- ...так не наизнанку ж, на верную сторону!
- Наверное, на верную..., тут спорить не возьмусь - дюже складно у тебя это всё получается...
- Так что же, только «красота» или есть ещё что? Чем ещё тебе наш мир не угодил?
- Да по большому счёту... одного мне всегда не хватало в жизни - понимания «где я», ну, в широком смысле «где»... и «зачем».
- Ага - «в широком». А «зачем», соответственно - «в глубоком»? - Усмехнулся Пантелей.
- Именно так. Уж по мелочи-то я и сам «нащёлкаю», а вот глобальное... Может я от этой неопределённости ничего в жизни своей всерьёз не могу принять. Всё мне представляется мелковатым, да нелепым. Будто вся наша большая сложная жизнь - шутка, то ли запредельно глупая, то ли изощрённо злая.
- Бывает, что человеку неуютно жить, не зная, на чём потолок в его хате держится. Бывает, иному надо и об устройстве вселенной доподлинно знать. Иначе трудно человеку место своё в этой необъятности найти. Сам такой же. Я твоей беде помогу, только терпением на пару часов запасись. Вот что я за все эти годы насобирал по малым крупицам, да по кривым тропкам...
Пантелей замедлил ход, сделал глоток воды, глубоко вздохнул и начал:
- Жизнь у нас, видишь ли, одна на всех. Не ты свою жизнь живёшь, а все мы вместе, включая тебя, живём нашу большую общую жизнь. Ты, к примеру, являешься частью Петиной жизни, потому что он тебя знал, разговаривал с тобой. Соответственно, Петя это часть твоей жизни. Потому ты и Петину смерть как личный ущерб ощущаешь. Так что к жизни следует относиться уважительно и ответственно.
Жизнь стремиться принять всё более совершенные формы, чтобы сохраниться и приумножиться. Так растёт её качество и количество. Если бы существовали этакие пресловутые «миры загробные, да параллельные», то сколько их было бы? Где тогда предел? Только от фантазии зависит: один, два, миллиард, бесконечное множество... Выходит, что если бы они существовали, то было бы их никак не меньше, чем бесконечное множество. И тогда было бы бесконечно много миров, отличающихся друг от друга столь незначительно, как например: количеством песчинок в том карьере. Мир, где на одну меньше, мир, где на одну больше... Тогда было бы совершенно неважно, что мы будем делать со своей жизнью, ведь якобы есть миры, где мы уже всё сделали, и не сделали, так, и наоборот... В общем получается множество излишнего, однообразного, нисколько не ценного хлама, а не жизнь. Нет, небытие не позволит такой расточительности бытию! Пустота небытия злостно сопротивляется всякой жизни. Потому нет никакого другого мира. Есть только один, зато большой. Единственно существующий мир с трудом преодолевает сопротивление небытия, постоянно принимая всё более совершенные формы. И мы ответственны за каждый свой шаг, за каждое своё дело и слово, за своё и общее счастье в этой единой, большой, общей для всех жизни. Потому не следует тебе Вася что-либо в своей жизни считать «мелковатым», да «глуповатым».