Вася встал как вкопанный:
- Откуда у тебя такая уверенность, что я для всего этого гожусь!? А если я... сволочь, например!?
- Нет у меня никакой уверенности...
Пантелей выглядел странно. Так бывало всегда, когда в Пантелее подымались разом гнев, страх и тоска. Тогда Пантелей стыдился своего гнева, посмеивался над своим страхом и снисходительно улыбался своей тоске. Движения Пантелея замедлились, растерянный взгляд остановился на какой-то отдалённой точке в пространстве, и невесёлая улыбка «занавесила» морщинистое лицо. Василий потоптался немного на тесном пятачке. Место было узкое. Впереди виднелся обрыв, а там, впотьмах, за мерно тлеющей вонючей прорвой уже можно было различить характерный силуэт холма. Идти назад было поздно, вперёд идти было, и страшновато, и рановато - хотя бы прилива дождаться, да и не договорили ещё...
Пантелей недвижно и молча стоял на краю обрыва, видимо ждал ещё вопросов. Вася достал спирт, сделал маленький глоток и протянул флягу Пантелею:
- Ну что там я ещё должен уяснить, перед тем как... Давай, ещё говори, я привык уже, что ты как радио! - пока Пантелей принюхивался, делал глоток и ждал, чтобы не обожгло, Вася вовсю «стенал и сетовал»: - Ясности жуть как хочется. Да что-то от твоих россказней у меня только новые вопросы. Ты как-нибудь всё разом скажи! И чтобы обо всём, но коротко. А то пока я соображу что спросить, ты тут до смерти состаришься.
Пантелей сжал губы, придав своей улыбке некоторого скепсиса, дождался, пока спирт уляжется и начнёт действовать. Тогда он вновь заговорил, медленно и с расстановкой:
- Сейчас не спеши. До ближайшего отлива нам всё равно не успеть. Я бы сейчас на твоём месте спросил, наверное: «что Зона вообще такое», «как появилась», «зачем». А вот, что мне на это ответить... Точно и подробно никто об этом не скажет, но в общем и целом - есть у меня своё понимание. У появления Зоны множество причин и назначений у неё тоже несколько. Зона - это, и чья-то ошибка, и необходимость, и стечение обстоятельств, и стечение людей определённого склада. Нет смысла теперь разбирать ошибки далёкого прошлого и физический смысл тогда произошедшего. А вот на людях, что живут здесь и сейчас, остановимся поподробней. Случаются такие, понимаешь, люди..., которых этакие места тянут. Бывает, и внешнее давление на этих людей оказывается. В общем, кого пряником сюда, кого кнутом... Потом уже задумываться стали, и местные, и там, на Большой земле: «как человеку отсюда выбраться». Вдруг, ошибка какая, случайность, или человек совсем уже изменился. Может, другой уже это человек и жить по-другому хочет. Может, его ждут, может, уже и претензий к нему на Большой земле нет - амнистия там, или что...
- На что-то это всё похоже, в голове вертится...
- Знаю, что там у тебя вертится! Что-то вроде «Зона - это чистилище...»
- Ты уже, и за себя, и за меня говоришь! Скоро сам с собой будешь..., а мне только кивать останется! Ты давай-ка к делу уже. Если там что-то есть, то что это такое? Если «выход», то куда!?
- А тебе куда надо, привереда!? - Усмехнулся Пантелей. - Большинству-то местному, тем, кто понял, куда попал - им-то уже лишь бы отсюда!
- Погоди! Дай догадаюсь! - Опять балагурил Вася. - «Выход из чистилища»..., стало быть «в рай», стало быть... «на тот свет»!?
- Ишь ты, торопыга! Уже успел, и о рае размечтаться, и смерти убояться! И не в рай, и не на тот свет - на Большую землю, не более того, но и не менее! Для тех, кто уже успел эти пределы пощупать, да о незыблемые местные обстоятельства обтесаться, для таких Большая земля это не мало, такие «выход» оценят. Нечего в Зоне хорошему человеку делать. Я считаю, многие здесь только затем оказались, чтобы понять это.
То ли до Василия окончательно дошло, то ли он, наконец поверил, но голос его вдруг изменился:
- Если это правда... Так это же ВЫХОД! Петруха... Если бы ребята знали... Почему же никто..., почему ты сразу не сказал? Мне! Остальным! Почему!?