– Князь Гилен, пройдёмте в покои, завтра трудный день. Да и прохладно здесь на ветру, - обратилась к нему княгиня Найа.
– А раньше тебе нравилось находиться здесь. Помнишь, как часы напролёт мы любовались видом в объятиях друг друга? – ответил жене князь Гилен, снял свой шубенок и заботливо одел его на плечи первой леди.
– Конечно, помню. Мы тогда были молоды. У нас не было других забот, кроме друг друга. Чудесное было время.
– Да, это верно Найа. Аккал подарил нам счастливую жизнь, теперь пришло время нам, помочь ему. – Гилен, это ведь не обязательно должен быть ты, любой может взять на себя эту роль. Князь Барий, ты ведь сам говорил, один из достойнейших. Позволь ему проявить себя, он молод, он влиятелен, имеет уважение.
– Вот именно, он молод. Послушай Найа, мне выдался шанс совершить триумф, либо пасть храбрецом. Барий проявит себя, ты, верно, заметила, что он молод, я не могу позволить ему сложить голову. Он будет править, но, надеюсь, уже в новом Аккале. Я хочу, чтобы ты поняла меня. Нам с тобой не повезло, и наследников у нас нет, и со временем этот город стал мне ребенком. Я хочу сделать всё возможное при жизни, для него, он должен быть великим. На войну пойду я, а Барий будет следующим первым князем. – закончил разговор Гилен и направился в покои, а Найа смотрела ему в спину влажными глазами.
Спорный отрывок, если кто-то это читает напишите в коментариях как он вам? Мне вот не очень нравится.
Глава 8
Солнце, поднимающееся из-за эльфийского леса, робко проникало в окна многоэтажных черных гигантов. Отражалось от полировано гранита и рассыпалось по улицам и переулкам Аккала. Заглянув в одно из окон в первых этажах, солнечный лучик пробрался внутрь и сперва робко, а потом настойчиво начал нагревать спящее лицо. Лицо Гон Сая поморщилось и открыло глаза. Опухшее, заплывшее лицо, влажное от пота оглядело небольшую комнатку, в которой царил смрад. На полу накидан бурелом спящих тел, от которых ужасно разило. Пот, моча, перегар, рвота, спутники вчерашнего веселья, заполняли гранитный короб. Врывающийся с моря бриз не мог перебороть такой букет.
По стенам в три яруса приколочены нары, на них спали самые удачливые или же менее пьяные дебоширы.
– Эй, узкоглазый! На выход! – Гон Сай повернул голову на звук и увидел в маленьком решетчатом окне голову охранника. Взгляд его не сулил ничего хорошего. Заезжий выпивоха ощупал ребра – целы. Проверил лицо на наличие побоев и травм – всё по старому, не считая еле видных щелок и без того узких глаз. Он собрался с силами и спрыгнул вниз, с трудом тело ему покорилось и приземлившись аккурат между двух голов он направился к прожигающему его взгляду. Ближе к полу смердело гораздо сильнее, к горлу подкатился ком. Звук отпирающего замка раздался эхом по всему этажу, в открывшуюся дверь устремилась вонь, протягивая в комнату свежий морской бриз. Узкоглазый вышел из выгребной ямы и сделал глубокий вдох.
Длинный коридор был усеян дверями схожими с той из которой вышел грустного вида, помятый человек. У каждой двери стояла пара охранников, вооруженных мощными дубинами обтянутыми кожей, для смягчения травм. Это было не боевое оружие, а скорее оружие усмирения. В конце коридора за столом сидел полный розовощёкий человек, за ним стоял большой шкаф с кучей полок забитых разными вещами.
Убойная вчера была попойка, подумал Гон Сай услышав звук изрыгающейся рвоты а затем хохот и крики из окна двери, мимо которой он проходил. На заплывшее лицо наползла лёгкая улыбка. Прогулка закончилась столом и высокомерным взглядом сидящего за ним.
– Имя? – вооружившись пером, спросил пухлый охранник, единственный вооруженный боевым клинком.
– Гон Сай.
– Местный? – медленно выводя буквы, спросил охранник.
– А сам то, как думаешь? – кривя рот, спросил Гон Сай.
– Советую отвечать по делу, иначе тебе будет хуже! – охранник бросил короткий взгляд на ближайшего охранника. Тот демонстративно постучал дубиной по стене, коридор заполнило глухое эхо ударов.