-А, ты решил, что много знаешь. Ну что же, про Инхата я много рассказывать не стану, скажу одно, он помилован королём, и служит людям.
- Тебе самому не противно? Не стыдно? – Вола потерял всякий страх, и провоцировал Викария, на хоть что-нибудь.
-Мне, мне нет. И я не понимаю, почему должно быть? – отвечал Викарий, ему самому стало интересно, во что выльется этот разговор.
- Ты полдня мне рассказывал о том, какие некроманты ужасные, они несут смерть и разрушение, нужно с ними воевать, и вот меня схватили, из-за доноса девчонки. А там, где-то в Верхней Горе, живёт некромант, который уничтожил деревню, в которой вырос, в момент, когда тьма овладела им. Не кажется ли тебе, что ваш культ либо жалкие трусы, либо просто бесполезная часть нашего королевства. Некромант помилованный королём, вы даже не смоги убить его, до того как его простил король, скорее всего вы просто трусы, обмочившие штаны, перед тем кого одолеть не сможете всем вашим жалким сборищем ряженых шутов. – Холодным презренным тоном проговорил Вола, и плюнул в сторону Викария.
-Эх, Вола, Вола, Ведь я предупреждал, прежде чем ты получишь наказание, ответь, как давно ты видишь кошмары, и как давно ты слышишь голоса наяву?
- Кошмары с детства, голоса, пару лет. – ответил Вола.
«Допрыгался, дурак. Мог же сдержаться, зачем так надерзил, что теперь будет, каким будет наказание? С другой стороны, любое наказание лучше, чем слушать его голос. Это всё из-за Майи, злюсь на девчонку и порчу себе жизнь, а она и не виновата совсем. Она просто любит меня». - Думал вола, пока Викарий выходил из комнаты. Уже в дверном проёме Викарий остановился и обратился к Бадаю.
- Двадцати ударов плети будет достаточно, а после бросьте ему несколько мешков с сеном, чтобы мальчишка дожил до приезда кардинала. – И с этими словами он покинул комнату.
«Двадцать плетей, да за что столько то, лучше бы молчал, ну зачем, зачем я так?»
- Вставай, нам пора! – сухо сказал светоносец и подошел к Воле с кандалами в руках.
Вола протянул руки, холодный метал, крепко обнял запястья, конвоир указал рукой на двери и Вола пошёл, еле поднимая ноги, тяжесть которых сейчас сравнима разве что с валунами, которые они добывали на каменоломне.
Двое крепких служителей храма занесли тело Волы в комнату, в которой кроме валявшихся на полу мешков с сеном, не было ничего. Небрежно бросили окровавленного парня на мешки и удалились. Голый по пояс Вола лежал без сознания, разорванная спина кровоточила, плеть глубоко рассекла плоть, в некоторых местах видны были кости, а лоскуты кожи висели как листья на деревьях готовые опасть.
Позже в комнату зашёл совсем юный служитель, с ведром воды и напоясной сумкой набитой разными травами, мазями и присыпками, глубоко вздохнул, глядя на истерзанную спину, и принялся за дело. Аккуратно омыл раны, удалил лоскуты кожи, которые уже едва ли смогут прижиться, обильно промазал раны, присыпал все целебным порошком. Закончив с Волой он вышел из комнаты и запер дверь на ключ.
- Кардинал прибудет завтра, приготовьте всё к его прибытию, королевский гонец, тоже должен поспеть к завтрашнему вечеру. Больше никого не ожидаем, я хочу, чтобы в моём храме всё прошло гладко, ясно? – Викарий за бокалом вина раздавал указания, своим подчинённым.
- Что с юнцом, лекарь его обработал, но боюсь, как бы он не отошёл до приезда кардинала, раны уж больно серьёзные, а он пока безвинный? – спросил один из светоносцев.
- Ну как же безвинный, он ведь позволил себе плеваться в храме света, не говоря уже о словах задевающих честь всего культа, - ответил Викарий и неоднозначно улыбнулся.
- Согласен, но не забирать же жизнь за это, - не унимался высокий и хмурый служитель храма.
- Ни кто пока её не отнял, оставь в покое этого болвана, вот увидишь, завтра уже будет скулить чтоб дали поесть или еще чего. – Ответил Викарий и глядя в пол отхлебнул вина. – Всё, я в покои, готовьте храм к высокому гостю, по пустякам не беспокоить. – И с этими словами он удалился.
В храме начались приготовления к встрече высокого гостя, практически все служители шуршали по разным углам. Мыли, чистили, наводили блеск. Совсем юных новобранцев отправляли на время из храма, дабы они не создали конфузов своей неопытностью и малыми знаниями.
Полы начищены, старые протёртые половицы, местами потрескавшиеся, блестели насколько могли. Стены из серого камня, очищены от черной сажи и копоти оставленной настенными факелами и свечами. Мутные, покрытые толстым слоем пыли стёкла, вновь засияли чистотой и прозрачным блеском.