— Боже, — выдыхает, опуская голову на согнутый локоть, когда последняя нотка помогает почувствовать лёгкость и освобождение.
Он сжимает горло сильнее, толкаясь грубее и резче, заявляя что-то на своём неандертальском языке, доказывая, что маленькое тело, что чистейшая душонка, что каждый сантиметр, что каждая эмоция — всё, что есть в ней принадлежит только ему.
— Больше никогда, — не хватает дыхания, чтобы нормально говорить, но уверен, что она поймёт его. — Никогда, блять, не смей думать, что ты безразлична мне.
Она кусает нижнюю губу, сдерживая слёзы, потому что это маленькое признание, слетевшее с его губ, становится важной вещью между ними, которая определённо подчеркнёт их отношения и переведёт на другой уровень, который отличается от нынешнего.
Несколько резких толчков подстёгивают к тому, чтобы дёрнуться и толкнуться особенно глубоко, ударяясь о нежную стенку и изливаясь в неё. Она послушно выгибает бёдра, встречаясь с ним и принимая каплю за каплей, потому что это правильно.
Потому что она считает, что это правильно.
Он замирает, выплёскивая остатки, и опирается на второй локоть, чтобы уткнуться губами в макушку, чтобы прикоснутся к влажной от пота спине и почувствовать лёгкую дрожь в крохотном теле. Задавленный всхлип, задушенный из-за того, что малышка упирается лицом в простыни, доносится до его ушей.
Она хнычет, теряясь и растворяясь вокруг него, потому что понимает, что это был не простой хороший трах для сохранения и поддержания здоровья. Это было на грани губительного сознания, которое определённо перетекает в нечто, что кроется за густым и огромным облаком «дружба».
Выходит из неё, но не слезает окончательно. Продолжает тыкаться губами в затылок и поглаживать пальцами ладошки, пока она лежит и успокаивается, приходя в себя. Не знают, сколько лежат так, но всё течёт само собой.
Пустошь, вызванная страстным сексом, не приносит удовольствия, потому что знает, что она сейчас скажет, что...
— Мне нужно домой, — шепчет, но не двигается с места, покорно лежит на месте, принимая его тяжёлое тело как нечто родное.
Самой не хочется уходить, покидать его тепло. Не хочется ложиться в холодную постель и не чувствовать эти треклятые руки на себе. Сердце болезненно сжимается, потому что сейчас она встанет, он отвезет её домой и всё повторится.
Как и всегда на протяжении шести с половиной месяцев.
Он дёргает уголком губ, пока думает, что скажет ей, что отвезёт обратно. По пути заедут в кафе, чтобы взять по вкусному мороженому с кусочками ананаса или персика, как это обычно бывало в жаркие летние ночи. Может, даже погуляют, если на это будут силы.
Он молчит уже несколько минут, слыша лишь странный шум в голове. Нет мысли, что нужно вставать, одеваться и ехать, затем наблюдать, как фигура скрывается в подъезде жилой многоэтажки, чтобы точно быть уверенным, что она в безопасности.
Есть только одно, что напрочь сбивает с толку. Заставляет внутренности потянуться, раскрываясь и расшибаясь вдребезги, потому что горячее сердце призывает мозг оставить её возле себя. Холодный мозг впервые за долгое время соглашается, подчёркивая, что это правильная мысль.
— Останься со мной, — просит и не верит тому, насколько жалко звучит эта грёбаная фраза, давшаяся ему несколько легко, но сложно.
А она начинает дрожать, задыхаться и не верит, что этот шёпот, громче любых слов, кажется настоящей реальностью. Предпринимает попытку повернуться, чтобы оказаться к нему лицом к лицу. Смотрит в тёмно-зелёные глаза, кладя ладони на щёки.
И хочется сказать, что не может остаться, потому что потом будет дико выть от боли и вечных сомнений и страданий, что он не принадлежит ей, что пользуется доступностью и маленькими привилегиями, которые обозначил изначально.
Но эта фраза определённо не из тех, которые он говорил после секса. Она слишком нежная и невесомо острая, касающаяся внутренних сплетений, которые почему-то начинают срастаться, заменяясь необыкновенным чувством.
Это что-то новое, что даёт определённую надежду на внезапно открывшийся свет в конце вырвиглазного чёрного тоннеля, из которого она не может выбраться. Видит, как его рука тянется к ней в попытке достать, помочь.