Сегодня необычно молчалива. Обычно тарахтит без умолку. Ему это нравится, потому что голос приятно ласкает слух, звучит как излюбленная до тошноты мелодия. Заливистый смех и быстрая речь, почти непонятная, всегда отзывается мощным приливом тепла в груди.
Он напряжён из-за её состояния.
— Да, — кивает, поворачиваясь и встречаясь с тёмно-зелёными глазами. — Всё хорошо.
У самой внутри всё замирает, сердце болезненно сжимается, пока в мозгах набатом стучит отвратительная и склизкая фраза: «Такого больше не повторится».
Должна сказать ему, что после кино поедет домой, потому что сильно устала из-за последней недели сессии. Хочет понежиться в ванной и просто побыть наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Расставить разбросанные книги по полкам и угомонить бушующее сердце с гормонами.
Не может, потому что боится быть неправильно понятой.
— Идём?
Спрашивает с надеждой, дабы быстрее оказаться на улице, где свежий воздух влетит в лёгкие и рассосётся, заменяя этот терпкий до одури приятный запах сладкой мяты.
Они идут по улице, изредка сталкиваясь руками. Смотрит на неё несколько раз, отмечая, что напряжение никуда не ушло. Зажатая походка и неуверенные взгляды по сторонам, будто чего-то боится или опасается.
Входят в просторный холл кинотеатра, сразу углубляясь в широкий коридор с большими вывесками номеров залов. Семенит за ним крохотными шагами и полирует глазами тёмно-синий ковёр. Не решается взглянуть в его широкую спину.
Зачем? Если и так знает, что он шагает прямой походкой, раскинув плечи, приподняв подбородок и смотря на всех с долей неприязни. Это было у него в крови: смотреть на людей свысока, будто те были отбросами общества.
В зале прохладно. Настолько, что она нервно елозит по сиденью, пытаясь устроиться поудобнее. Он кладёт руку на оголённое бедро, чувствуя, как дёргается в штанах член.
И так всегда. Один взгляд, лёгкое касание или даже присутствие способно вызвать сильный поток бурлящей крови, уходящей в член, который мгновенно становится твёрдым.
Она вздрагивает, поворачивается. Волосы легко вторят движению, врезаются в скулу. Смотрит на него вопросительным взглядом, не решается заговорить, будто отказали голосовые связки, пока он внимательно всматривается, будто хочет проникнуть под черепную голову и узнать, что же происходит на самом деле.
На периферии сознания болезненно мелькает мысль, что это давно не дружеские встречи, а нечто большее. Для неё, для её мозга, для её изувеченной в красные полосы крови души.
Сердце болит настолько, что хочется выдрать его из груди, отчего клапаны будут сжиматься, прося вернуться в родную обитель, чтобы снова начать биться, как раньше. Размеренно и спокойно, а не болезненно до скручивания желудка и чувства тошноты в горле.
— Что с тобой?
— Холодно.
Без промедления отвечает, стараясь расслабиться и перестать думать о том, как бы поскорее закончился этот вечер. Знает, что вернётся поздним вечером домой, окутанная не только его запахом, но и с привкусом члена на губах. С вязкой от спермы слюной, которая стрельнёт в самое горло горячей струёй. С приятной ласкающей болью между ног от бесконечных ласк, появившейся в желании довести до предела, когда всё будет обмазано её смазкой.
Без раздумий стаскивает с себя кофту через голову, накрывая оголённые ляжки. Она слабо улыбается и тихо благодарит, но дрожь не исчезает из тела. И вряд ли это из-за холода.
Фильм заканчивается на вполне хорошей ноте. Она спешно встаёт, отдаёт ему кофту и резво спускается по ступенькам с предпоследнего ряда, желая быстрее покончить с затеянным. Он резво следует за ней, проклиная неторопливых людей с несколькими детьми-подростками, которые идут впереди него.
Она стоит возле двери, обняв себя руками. Слегка улыбается, когда замечает его на выходе. Они быстро добираются до машины в абсолютной тишине.
Раньше такого не было. У них слишком много общего, чтобы молчать дольше, чем минута. Это странно настолько, что хочется повернуть время вспять и начать сегодняшний день с чистого листа.