Выбрать главу

Они едут по знакомой улице, сворачивая во дворы, потому что это короткий путь до его дома. До его однокомнатной квартиры, в которую намертво въелся сладкий запах этой прекрасной маленькой малышки.

Когда они входят в лифт, чтобы подняться на пятнадцатый этаж, она выдаёт рваный выдох. Смотрит на неё настороженно, но терпеливо ждёт, пока окажутся в квартире, чтобы задать вопрос.

Не стоит вторгаться в её личное пространство настолько, чтобы попытаться узнать, что сегодня с ней не так. Попытаться выяснить без давления и аккуратно, чтобы не испоганить последнюю зажжённую спичку их взаимоотношений. Не может без напора, потому что он такой. Тяжёлый на характер и простецкие разговоры.

Когда дверь хлопает, отрезая их от внешнего мира, хватает её за локоть, заставляя перестать снимать обувь. Смотрит на его руку, что цепкой хваткой держится за плечо. Вперивает в него удивлённый взгляд, потому что не понимает, почему остановил.

Его ведёт от её нежного взгляда. От пухлых, слегка искусанных губ. Дёргает на себя, заставляя врезаться хрупкое тело в его каменное. Она тяжело выдыхает и задирает голову, чтобы удобнее смотреть на него.

Разница в росте — это так мило. Как-то раз подумал об этом. Она маленькая, достигает его плеча, пока он скалой нависает над ней. И смотрит на него уверенным твёрдым взглядом, не уступая и не боясь быть раздавленной.

— Что происходит?

Спрашивает, смотря на неё. Она поджимает губы, отрицательно качая головой. Сипло выдаёт, мазнув дыханием по шее.

— Ничего.

— Не обманывай, — строго с нотками злости проговаривает.

Она жмётся к нему теснее, приторно улыбается в надежде, что бессмысленный поток разговора прекратится. Не хочет с ним разговаривать. Боится быть сломанной лишь от одной его фразы. Неправильной до предела фразы, которая разобьёт последние остатки пряных чувств.

— Всё в порядке, — произносит ещё раз, удивляясь, как ложь слишком легко слетает с губ.

Его рука зарывается в пушистые волосы, пахнущие до боли приятно, до желая вдохнуть этот запах до жжения в лёгких, запечатляя в своём сознании, как правило правописания. Хватает её крепче за волосы, оттягивая и наблюдая, как неуверенно сглатывает и задирает голову, чтобы посмотреть на него затуманенным взглядом.

— Ты бесконечно будешь повторять эту убогую фразу?

Вжирается в её глаза так откровенно, что начинают трястись коленки. Ноги становятся ватными, будто ещё немного и переломятся пополам.

Специально, чтобы вызвать в ней хоть какие-то эмоции, кроме тех лживых и хлипких, которые выдаёт перед ним, как за правду. Сильнее тянет за волосы, заставляя почти закашляться.

— Это правда, — отвечает шёпотом, стелясь под ласку, как кошка.

Она знает его вкусы в постели. Грубее, глубже, проникновенно и максимально открыто, чтобы он мог иметь доступ к каждому миллиметру кожи. Любит наматывать волосы, трахая сзади. Любит, когда член упирается прямо в глотку. Любит, когда руки сцепляются с маленькими ладошками, пока глубоко заканчивает в неё.

Прижимается к его груди, слегка потираясь сосками, создавая трение. Хватка на волосах слабеет, позволяя ей приблизить голову и встать на цыпочки, чтобы коснуться губами подбородка. Не разрывает зрительного контакта, находя в этом что-то непозволительно интимное.

В промежности начинает пульсировать так, что хочется прямо сейчас принять его в себя и забыться в очередной раз, после которого будет губительно долго страдать и восстанавливаться. Наклеить пластырь на свежую рану — это в её стиле, чтобы рана начала гноиться, причиняя ноющую боль.

Слабо потирается, вызывая в нём желание прямо сейчас схватить, нагнуть над зеркалом в прихожей, отодвинуть в сторону трусы и войти в горячее, влажное и податливое тело. Почувствовать, как тугие стенки сокращаются, сжимая его и унося за пределы ясных мыслей. Как извивается, желая насадиться глубже. Как задушенно стонет, отчего созданная в горле вибрация передаётся ему сквозь пальцы, обхватывающие тонкое горло.

Будет смотреть в зеркало, чтобы любоваться отражением. Насколько она была красивой с задранной на талии юбкой, с распахнутым ртом и еле стоявшей, опиравшейся на шкафчик, сжимая его края до побелевших костяшек.