Делал это специально, потому что ему нравилось, как она долго возилась с пуговицами. Кропотливо и старательно вырывала их из петель, матерясь и проклиная, что надел их снова. Зато он умирал от желания и предвкушения, когда же этот грязный рот наконец-то опустится на него.
Кладёт руку на скулы, отмечая, что ещё больше полугода назад здесь были прекрасные пухлые щёчки. Сейчас же лицо немного осунулось, черты стали острее и сногсшибательнее.
Как однажды ляпнула, что, благодаря ему, насосала прекрасные скулы, пусть и далёкие от идеала.
Сидит в такой позе, и он готов поклясться, что медленно умирает от пронзительного взгляда малышки. Сверлит его, не стесняясь. Сжимает свои сливочные бёдра, потому что не может больше терпеть тиски пульсаций между ног.
Ведёт большим пальцами по губам, которые тут же приоткрываются. Всасывает подушечку пальца, пробегаясь язычком, начиная посасывать, втягивая щёки. Глазки неотрывно смотрят на него, пока он умирает, сгорает, превращаясь в пепел.
Член дёргается, когда всасывает палец в рот полностью, до костяшки. Сейчас бы заменить этот палец штукой побольше, но у него свои мысли и идеи, как наказать маленькую непослушную дурную голову, которая смела подумать, что ему плевать на неё.
Никогда. Ей никогда не нужно так думать, потому что эта чёртова ложь, в которой он сам пытался захлебнуться после первого спонтанного траха. После второго ничего не изменилось, но после третьего-четвёртого-пятого и последующих, когда она лежала рядом с ним, натянув одеяло до шеи, и говорила, что нужно домой, пришло грёбаное осознание. Такое, что снесло его бурлящей лавиной.
Злился на себя за то, что не давал пурпурных надежд и стаскивал грёбаные розовые очки с её глаз всякий раз, когда вела себя больше, чем подруга. Ему хотелось, чтобы она топталась в его квартире в его большой футболке, под которой будут лишь трусики.
Осознавал, что больше нет сил отпускать, желая оставить рядом с собой, под своим боком, под своей защитой, чтобы дать грёбаную надежду на не слишком сладкое будущее, но зато вместе.
Каждый раз отпускал, пока сердце надламывалось, желая разбиться на мелкие осколки, которые впивались в жилы с пронзающими нотками, говоря, что ты последний дебила кусок, раз позволил ей уйти.
Он думал, что каждый раз, когда отпускал, сможет остановить этот бесконтрольный процесс желания видеть её под собой обнажённую и извивающуюся в томительных ласках.
Становилось только хуже, потому что после очередного ухода в горле образовывалась ртуть, готовая убить моментально. Он сжимал кулаки и долбил по рулю, пока худая фигура скрывалась с поля зрения.
Ненавидел себя за то, что делал с ней.
Ресницы порхают, и она закрывает глаза, начиная двигать головой быстрее. Готов поспорить, что вместо пальца представляет член.
С чмокающим звуком отстраняется, поднимая затуманенный взгляд на Кирилла, который еле неподвижно стоит перед ней. Высокий, статный, с горячим взглядом и рвущимся наружу желанием обладать ею. Такой естественный, грубый, отстраненный и совсем не её.
Но очень бы хотелось.
Хотя бы попробовать вкусить запретный плод, который поселился в голове навязчивой, почти никогда не покидающей мыслью.
Толкает в плечо, кивая на кровать. Покорно ложится, не сводя с него глаз, не зная, что будет дальше, но предвкушает, закусив изнутри щёку. Между ног горячо, влажно и ужасно тоскливо, потому что дырочка рефлекторно сжимается, требуя внимания. Она опирается на локти, смотря на него.
Он садится на колени перед ней, слыша задушенный стон, когда хватается за голени и подтаскивает к краю постели, ставя ноги на край. Руки подцепляют чёрные миниатюрные кружевные трусики, стаскивая по ногам и отбрасывая в сторону. Раздвигает ноги шире, чтобы бросить взгляд на розовые блестящие половые губы, которые через пару минут набухнут, словно бутон.
Ведёт руками по гладким ногам, усмехаясь. Она всегда старается придерживаться мысли, что на теле должно быть меньше растительности, потому что это выглядит эстетично и более желанно.
Знала бы, что ему совершенно плевать на это, потому что её — и только её — он примет любой.
Касается большим пальцем клитора, смотря на часто вздымающуюся грудь и сжимающие простынь ручки. Поддаётся вперёд, обдавая горячим дыханием кожу бедёр. Закидывает одну ногу на плечо, становясь ближе. Вдыхает, чтобы этот пряный запах сросся с его дыханием.