— Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя, — шепчет в шею, присасываясь губами ненадолго, чтобы не оставить отметин. — Скажи мне, — требовательно просит, очертив ягодицу рукой, сжав сильно, что наверняка останется след.
— Пожалуйста, — сдавленно шепчет, поворачивая голову и облизывая губы.
— Недостаточно сильно, — говорит в её волосы, задыхаясь сладким запахом. — Конкретнее, малышка.
— Умоляю, трахни меня, — срывается с губ капризный шёпот, и она заходится мелкими мурашками по телу, выставляя задницу выше.
— Как?
Он специально дразнит, потому что знает, как сильно её возбуждают эти грязные словечки, слетающие с губ в неподходящие моменты.
— Скажи, что ты была плохой девочкой.
— Очень плохой, — покорно соглашается, выгибаясь и получая шлепок, отчего начинает жечь кожу. — Пожалуйста, — надсадно, облизываясь и задыхаясь собственными словами. — Пожалуйста, войди в меня.
— Как ты хочешь? — лениво интересуется, хотя знает, что ей нужно.
— Глу... глубоко и гру.. грубо, — прерывисто, почти с болью в гортани издаёт шелест шёпота, чтобы хоть как-то ответить и получить то, в чём нуждается.
Губы смыкаются, когда он снова ударяет. Закатывает глаза, забывая, что должна ненавидеть его. Сделает это потом. Обещает себе. Сейчас хочет получить долгожданное, сосущее в жилах освобождение.
Чувствует, как его рука держит член, направляя. Резкий толчок, и она стонет, закрывая глаза и жмурясь, потому что такая поза позволяет ощутить, насколько он слишком тесно врывается.
В неё, такую влажную, податливую и необходимую.
Она сжимает ноги, отчего становится труднее двигаться. Характерный шлепок означает маленький приказ расслабиться и позволить ему двигаться. Покорно расслабляется, пока на горле появляется его рука.
— Моя, — выдыхает ей в шею, тычаясь носом и губами.
Она лишь сдавленно стонет, слабо кивнув, подтверждая его слово. Единственное, слетевшее с губ.
Знает, что его, потому что давно начал шептать это, как мантру, как бред сумасшедшего, пока нещадно любил её тело.
— Блять, моя.
Злое рычание закрепляется грубым толчком и шлепком по и без того больной заднице, но это неважно, пока он нависает над ней опасно-взрывной тучей.
— Всегда моя, — шепчет, поймав в себе нотки безбашенности.
Она настолько влажная, что внизу слегка хлюпает, но для него это как отдельный вид наслаждения. С особой больной нотой где-то внутри, что никто и никогда не доводил девочку до исступления.
Ощущение её рядом с собой сродни не стояло с тем, кого он трахал до неё. Все эти связи, случавшиеся в жизни достаточно часто, закончились, когда они впервые переспали, потому что член отказывался подниматься на другую особу, которая делала всё, чтобы завладеть вниманием Кирилла.
Сбитое жаркое дыхание в ухо, резкие и глубокие толчки, хриплые и задавленные стоны кажутся чем-то правильным и безобразно нужным. Она теряется настолько, что не может нормально соображать, потому что внутри всё натягивается до такой степени, что опирается на локти, изгибаясь, как кошка, насаживаясь и поддаваясь сильнее назад, чувствуя, как его бедра с силой ударяются о её.
— Моя девочка, — шепчет, нежно касаясь губами скулы. — Кончай на меня, — глубокий толчок, сносящий с ног.
Прогибается почти до треска в рёбрах, сжимаясь и взрываясь вокруг него, пока он упоённо трахал тело. Смазка беспощадно стекает на мягкие простыни, меж бёдер настолько влажно, что можно выжимать. Член настолько правильно задевал что-то внутри, что она не могла справиться с собственными чувствами.
Дёргается в приступе оргазма, пока горло сжимает крепкая рука, почти перекрывая доступ к столь необходимому воздуху. Глоток кислорода не спасет, потому что лёгкие опустошаются, когда перед глазами маячат чёрные точки, пока она продолжает сокращаться вокруг него, пока пытается ухватить за него рукой, потому что думает, что ещё немного и упадёт нахрен с этого мира во вселенную.
Стонет, как ненормальная, принимая его в себя раз за разом, когда прошибает последний спазм долгожданного, разряжающего все внутренности оргазма. Она моментально обмякает, но не даёт себе расслабиться, потому что знает, что ему нужны движения назад, создавая трение, перед которым не сможет устоять.