- Пуфики, - Фёдор Васильевич достал из банки огурец.
- Пуфики, а хорошо звучит, надо запомнить, - Гаврила поднял рюмку, - За пуфики?
- А давай! Не чокаясь, - усмехнулся Фёдор.
Выпили.
- Вот скажите мне, Фёдор Васильевич, - бармен наполнил рюмки вновь, - А вы, случайно, не пуфик?
- Че? Ты базар-то фильтруй!
- Не хотел вас обидеть, - Гаврила успокаивающе поднял руки, - Мне просто интересно. Вы же себя всю жизнь считали настоящим мужиком, так? После школы в техникум пошли, потом в армию на два года, затем женитьба, детишки и работа токарем на заводе. Угадал?
- Да всё как у всех, что тут гадать-то? - Фёдор взял рюмку.
- «Как у всех» - хороший тост!
Слегка поморщившись от крепости напитка, Гаврила вернул рюмку на стол и закусил небольшим огурчиком.
- А завести бабу на стороне – это «как у всех»?
- Ты что городишь-то?! – Фёдор Васильевич подскочил со стула, сжав кулаки.
- Сел, - со сталью в голосе произнес Гаврила.
Фёдор Васильевич подчинился, сам того не осознавая.
- Ладно, прелюбодействовал, но девчонку-то молодую зачем к убийству дитя нерождённого склонял? Позора боялся? А как же! Боялся семью свою разрушить? Так ты ж её разрушил, как только налево посмотрел. Трус! – Гаврила наполнил рюмку Фёдора, - Ты пей, Федя, пей. Оно ж так легче станет, да?
Фёдор вернул пустую рюмку на место.
- Понимаю, увлёкся, заигрался. Молодой был, глупый. Гормоны то-сё, понимаю. Но вот ребёночка под нож – это, Федя, перебор. – Гаврила налил ещё, - Благо девка была не дура, ребёночка сохранила. К слову, пацан у тебя родился, Федя! Димкой назвали. Хорошим парнем вырос, да вот беда - обида у него на сердце всю жизнь была. Обида на папку, что бросил их с мамкой. Ты, Федь, пей, а то замёрзнет.
Фёдор залпом опрокинул рюмку, «горькая» оказалась слишком горькой, отчего из глаз его брызнули слёзы.
- Тяжело пошла? А не бывает другого вкуса у правды. На, - Гаврила протянул Фёдору хрустящий огурец, - Закуси. Ох и подпортил ты себе тогда карму! Эффект бабочки – слыхал о таком? Нет? Давай объясню. Смотри, вот, всё, что ты наворотил тогда, оно очень сильно повлияло на твоё будущее. Твои прошлые делишки стали причиной твоего полного одиночества. Дети выросли, жена ушла, и ты остался один. Ты попытался заполнить пустоту внутри себя «беленькой», но вот беда – в душе твоей огромная трещина, которую уже ничем не залатать. О, господа, вы уже вернулись? Присаживайтесь.
Друзья заняли свободные места за стойкой.
- Мы бы хотели, – начал Михаил.
- Нет, – бармен посмотрел на Михаила, а затем достал револьвер, - Вы весь вечер о нём думаете?
В зале повисло молчание.
- Да, боевой. Да, заряжен. Нет, убивать вас я не собираюсь, - Гаврила протянул оружие Михаилу, - Возьмите, если это дарует вам спокойствие.
Михаил взял револьвер, откинул барабан, патроны были на месте.
- Мне нет резона вам лгать, - бармен улыбнулся, - Убедились?
- Да, - Михаил взвёл курок.
- Мих, грохни его и валим, - предложил Макс.
- Не рекомендую вам этого делать, - Гаврила щелкнул пальцами, - Друзья, а хотите фокус?
- Грохни его.
- Фёдор Васильевич, вам слова не давали, - бармен вежливо улыбнулся.
- Всё, - Антон направился к двери, - Мы уходим!
- Стоять! – скомандовал Гаврила.
Антон остановился.
- Дверь открой!
Антон подчинился вновь.
- А теперь представь, что ты лакей. Поклонись!
Антон поклонился, испуганно вытаращив глаза.
- Антох, ты чего? – Максим истерически хохотнул.
- И-и, - Гаврила указала на Михаила, - Выстрел в потолок!
Рука Михаила против его воли взметнулась вверх, зал оглушил выстрел.
- Сидеть! – Гаврила ткнул пальцем в Максима, отчего тот не смел пошевелиться, - Всё, выдохнули. Хорош фокус, а?