— Теперь я буду тебя укладывать, — шёпотом говорю ему.
— Не хочу засыпать сейчас.
— У тебя завтра репетиция. Утром. Чувствуешь связь?
— Не хочу на репетицию.
Я обнимаю его за шею, крепко-крепко прижимаясь к груди.
— Обещаю тебе, что всё будет хорошо. Просто нужно немножко постараться. Совсем чуть-чуть. Да?
— Да, Мартышка.
— Ты уже не такой агрессивный, как раньше.
Я не понимаю, для чего делаю всё это. Для рейтингов, чтобы угодить Фадееву, для Максима, чтобы успокоить его? Или для себя?
— А ты уже не такая маленькая.
Я опять кладу голову на матрас и смотрю в его сонные глаза. Он сознательно сопротивляется сну, но скоро он сдастся. Знаю это. Убираю прядь его волос за ухо и оставляю руку около лица.
— Давай как в детстве — закрывай глаза.
Он закрывает. Чувствую каждый его вдох и выдох. Вижу, как его грудь каждый раз поднимается и опускается, чтобы запустить внутрь тёплый воздух, который витает вокруг нас двоих. Слышу, как Максим начинает сопеть, и понимаю, что он заснул. Боюсь его тревожить, поэтому ещё какое-то время сижу рядом, чтобы он чувствовал тепло. Настоящее тепло, а не одеяло, которым он старается закрыться от всего мира.
— Ты уже отдал меня, Максим. Теперь слишком поздно, — шёпотом произношу я так, что даже сама не полностью слышу себя. Когда глаза наполняются слезами, я ухожу в свой круг и ложусь спать, напрочь забыв о том, что хотела поесть.
13 мая, воскресенье
Места за кухонным столом становится всё больше — теперь мы живём без Руслана и Насти, которые были вынуждены уйти из проекта. Нас остаётся двенадцать человек, и каждую неделю я чувствую, насколько тише становится в доме. Сейчас несколько ребят уехали на студию, некоторые репетируют, кто-то ещё валяется в кровати, поэтому на кухне мне составляет компанию лишь Олег, который сам только что вернулся с записи песни.
— У тебя же сольник тоже? — спрашивает он.
— Да, только ещё не знаю, какой. И что там будет.
— Мне кажется, у тебя на этой неделе точно будет бомба. И у тебя получится все свои штуки в голосе показать.
— Наверное. Штуки, — говорю я и улыбаюсь.
— Слушай, Крис, я хотел у тебя кое-что спросить. Надеюсь, что это сейчас уместно.
— Ну, спрашивай, конечно.
— Я не знаю, как ты это всё воспринимаешь. Ну, наше общение. Но я просто не думал ни о чём, кроме дружбы. И надеялся, что ты тоже.
— С чего ты решил, что я думала о чём-то большем?
Я же не думала, да?
— Мне так показалось. И Максим…
— Что Максим?
— Ну, он спрашивал меня, серьёзно ли я к тебе отношусь, но мне нечего было ответить особо.
— Что? Он серьёзно это спрашивал?
— Да, и я подумал, что, может быть, каким-то образом даю тебе надежду. Прости, если это так. Но я просто такой человек. Я стараюсь быть максимально открытым ко всем.
— Олег, я рада, что ты мне сказал это. Всё нормально, я ни на что не надеялась, правда.
***
Сижу в кресле у окна и периодически поглядываю на входную дверь в квартиру, потому что жду, когда Серёжа с Максимом вернутся со студии. Свободе очень повезёт, если он придёт вторым. Он надеется избежать моего гнева, когда идёт с такими разговорами к Олегу после того, как мы с ним договариваемся не трогать друг друга? Очень наивно. Но я понимаю, что мне нужно поговорить с Серёжей. Первый раз понимаю, что зря бойкотировала его советы, потому что у меня ничего не вышло сделать по-своему.
Рисую в блокноте, посвящённом Свободе, бессмысленные линии и рисунки. Я так и не сделала ничего с этим блокнотом, потому что мне хватило ума понять, что я буду жалеть об этом. Хотелось бы всё-таки оставить в своей жизни что-то, напоминающее о нём.
Слышу, как кто-то заходит, и поднимаю глаза. Вернулись оба. Максиму повезло как никогда.
— Серёж, можно тебя? — говорю ему, вставая с места.
— Конечно, что такое?
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Окей, только оставлю рюкзак. Давай в танцевальный? Подождёшь меня там?
— Хорошо.
Молча прохожу мимо Свободы, потому что боюсь сказать ему всё, что думаю. Захожу в танцевальный зал и сажусь на кресло-мешок в углу комнаты. Кладу рядом на пол блокнот с карандашом и жду Серёжу. Он приходит совсем скоро и садится на другой мешок.
— Ну, что, Крис? Что случилось?
Пытаюсь сообразить, с чего начать.
— Я всё провалила.
— Так, давай-ка разберёмся, о чём речь? И что ты провалила?
— Я не знаю, — безысходно отвечаю я и чувствую наступающие слёзы.
— Тихо, — говорит он и, наклонившись ко мне, берёт мои руки в свои. — Что случилось? Давай с самого начала.
— Мы договорились с Максимом быть друзьями. Я подумала, что тогда он будет со своей Майер. Раз ему так хочется. А я общалась с Олегом как раз. И думала, что забуду его и вообще… А он полез опять и всё испортил. Олегу наговорил всякое.
— Я знаю, про это. Про Олега.
— Ну, зачем он это, Серёж?
— Кристина, я тебе говорил ещё неделю назад, что вам нужно поговорить. А ты же решила меня обмануть.
— Я решила, что сделаю всё по-своему. Но он же с ней…
Не выдерживаю. Не сдерживаю слёзы. Серёжа обнимает меня, крепко прижимая к груди.
— Я тебе клянусь, что он жалеет об этом просто невероятно. И у него была причина не доверять тебе.
— Что? Какая ещё причина?
Я отстраняюсь от него и вглядываюсь в его глаза.
— А вот про это вы сами должны поговорить. Крис, пойми, вам нельзя было оставлять это. Всегда нужно разговаривать. Нужно закрывать гештальты. Даже если вы придёте к полному прекращению контакта, это нужно сделать.
— Ты прав. Как и всегда.
— Когда тебе будет тридцать лет, ты поймёшь, что это такие же очевидные вещи, как и дышать. Только ответь мне — тебе, правда, нравился Олег? Или нравится?
— Сначала я хотела просто Макса позлить, но потом я подумала, что, может быть, всё складывается так, как надо? И, может, мы просто ошиблись друг в друге? Ну, когда мы подумали, что нам нужно…
— Я понял. Ты хочешь попытаться его выслушать и понять?
— Я не хочу, чтобы он так больше делал.
— Это естественно, но…
— Ты хочешь, чтобы я сказала, что влюблена как дурочка?
— Крис, любить — это не глупости какие-нибудь. Это прекрасно, это достойно. И я не хочу узнать сейчас ответ. Я хочу, чтобы ты поняла это для себя. Только и всего. Просто ваши взгляды, Крис…
— Я плохой человек?
— Почему?
— Потому что дома Серёжа. И я тут вот…
— Нет, Крис. Если бы ты хоть что-то позволила себе до того, как призналась Серёже, я бы мог прикопаться к этому. Но это же твои чувства. Прими их, если он тебе дорог, и просто поговори с ним. Я уже говорил это Максиму. Помни, что он человек, который может ошибаться. И ты тоже человек. Мы все стараемся делать как лучше. Чисто из своего опыта. И если ты не найдёшь поддержки в его лице — я всегда готов тебя поддержать. Просто дай знать.
— Я хочу… хочу его обнять, — говорю и смотрю на Серёжу сквозь слёзы. — Только не говори ему об этом. Никогда.
— Ничего из нашего разговора я ему не скажу, можешь быть уверена.
— Спасибо.
— Мне его позвать?
— Нет, я сама.
Встаём вместе с Серёжей, я беру с пола свой блокнот. Мы выходим из танцевального зала, и я иду на поиски Свободы. Захожу в спальню и вижу, что он лежит на своей кровати. Оставляю в своей сумке блокнот и подхожу к нему.
— Макс, — говорю и протягиваю руку. — Пошли?
— Куда?
— Разговаривать.
Он чуть ли не подлетает с места и встаёт рядом со мной.
— Пошли.
Держу его за руку и веду к выходу.
— Ну, выбирай. Либо идём в танцевальный зал, либо сваливаем из этой башни к чёртовой матери навсегда.
— Конечно, второе.
— Ожидаемо, Свобода. Но нет, и не надейся.
Оказываемся внутри. Садимся рядышком.
— Ну, давай. Рассказывай, что хотел.
Смотрю в его растерянные глаза и хочу услышать, что у них с Майер ничего не было. Или узнать какую-то серьёзную причину, которая могла бы всё это оправдать. Боюсь, что не услышу. Боюсь опять утонуть, когда только-только начала выплывать.