— Не знаю.
— Постарайся так не делать, потому что она вообще тут не причём. Иди ори на Свободу или колоти его. Он заслужил, а она даже не поймёт, почему ты злишься.
— Я пытаюсь понять, что чувствую. Я не хочу об этом думать ни секунды, чтобы понять, куда меня потянет в итоге.
— Пока ты только доказываешь свою злость к Жене. Но если на секундочку всё-таки задуматься, то можно понять, почему это происходит.
— Серёж, пожалуйста, я хочу сама.
На балкон заваливается Максим со своей пачкой сигарет и красной зажигалкой.
— Свобода, очень вовремя, — говорит Серёжа. — Я вас оставлю, пожалуй.
Он уходит, а мы остаёмся стоять на этом балконе в тишине. Слышен только моментальный звук зажигалки. А потом мы просто вглядываемся друг другу в глаза в поисках ответов. Но ответ-то есть, и он очевиден. Просто я больше не могу. У меня не остаётся сил ни на что.
— Я пойду, — говорю ему.
— Не хочешь ещё немного тут побыть?
Хочу.
— Скоро общий сбор, — отвечаю ему.
— Разве это ответ?
— Вполне.
— Круто.
— Максим, что-то это ни к чему не приводит.
— Потому что ты обманываешь.
— Нет, просто ты меня бесишь.
Он закусывает губу и делает шаг вперёд. Ну, уж нет.
— Давно бешу?
— Четыре недели примерно.
— Какая наглая ложь, Кошелева.
Он подходит ещё ближе, не оставляя мне ни глотка свежего воздуха. Выдыхает противный дым из лёгких прямо в меня и внимательно смотрит в глаза.
— Если хочешь знать, Максим, меня твои подкаты совсем не волнуют.
Он улыбается и садится на скамейку. Признаю, выглядит он невероятно сексуально, и его подкаты меня очень волнуют. Убирает непослушную прядь волос за ухо, как я делала это ему на концерте. Но нет, я не поддамся. Ни за что.
— Я пойду, — говорю ему и выхожу за дверь. Душа остаётся сидеть рядом с ним и не отлипает ни на секунду.
16 мая, среда
Нас собирают в общей зоне, чтобы провести очередной долбанный интерактив, от которых всех уже тошнит. Катя объявляет правила этой игры. Нужно выбрать человека, который по-твоему достоин победы в шоу. Спасибо, что не составляем рейтинг симпатий. Все по одному подходят к экрану, чтобы сделать свой выбор. Когда доходит моя очередь, меня бросает в дрожь. Я тыкаю пальцем в фотографию Олега, чтобы показать Максиму, что всё пора заканчивать. И только потом понимаю, какую ошибку совершила. Голосование, как обычно, не анонимное, поэтому мой голос увидят и зрители, и Фадеев, и все организаторы. Возвращаюсь к ребятам с испуганным лицом и смотрю на Максима. Он непонимающе смотрит в ответ. Отворачиваюсь.
Объявляют результаты. Он проголосовал за меня, а я за Олега. Никто не обращает на это внимание, кроме нас двоих. По щелчку ситуация опять начинает скатываться вниз. Когда мы заканчиваем обсуждение, Максим проходя мимо, обращается ко мне:
— А ты всё не можешь выбрать?
— Знаешь, что, Максим…
— В том-то и дело, что не знаю. Ты бы уже послала меня, чтобы не мучить.
— Ты так серьёзно к этому относишься?
— А ты нет?
— Нет, я не думала, что это тебя обидит.
— Окей.
— Как ребёнок.
— Блин, Кошелева, определись, правда.
— Что, бешу?
— Да, бесишь! — Отвечает он уже так, что некоторые ребята, включая Серёжу, начинают обращать на нас внимание.
— А меня ты и твоя баба бесите. Значит, всё взаимно у нас, наконец-то.
Обхожу его и иду собрать вещи, чтобы поехать на репетицию. Серёжа молчит, потому что я и сама знаю, что веду себя по-идиотски. Что уж тут говорить?
***
Вообще не понимаю, как у меня постоянно получается вести себя как полная дура. Давно надо было слушать Серёжу и принять в себе свои чувства, хоть и трудно осознать, что ты какой-то невероятно плохой человек. Но этот человек уже не может жить нормально без взгляда своего кота из Владивостока. Человек срывается и бесится.
Отрабатываю свой номер на репетиции более-менее неплохо и уже собираюсь уходить, как вижу Максима Александровича.
— Здравствуйте, — говорю ему.
— Привет, Кристина. Как у тебя дела? Я не успел на твою репетицию, к сожалению.
— Всё вроде бы нормально. Остаётся только прогнать номер перед концертом.
— Ну, хорошо. Только чего же ты такое делаешь?
Так и знала.
— Вы про что? Про выбор?
— Про него.
— Я случайно.
— Ну, ладно, Кристина, как знаешь. Ты хочешь, чтобы тебя считали обольстительницей, которая мучает бедного Максима и голосует за другого? Экран же гиперболизирует. И каждый твой неправильный взгляд может оказаться последним. Для него. Ну, как знаешь.
— Максим Александрович, я не хочу этого всего.
— Ты уже часть этого всего, лапочка.
Боже, Максим, что же я наделала.
17 мая, четверг
На что я не могла рассчитывать, находясь на этом шоу — так это на то, что нас с Максимом выпустят на свободу и устроят свидание. Да, для всех это выглядит как его сбывшаяся мечта — выйти наружу, и по сюжету серии зрители изначально не будут знать, что я буду гулять с ним. Но кого вы хотите обмануть? Кажется, они хотят исправить положение дел, которое я стремительно порчу, стараясь не играть в их игры. Но я перестала верить тому, что моё поведение может повлиять на его уход. Кто я такая, чтобы это решать? И как это может повлиять? Так что, извините, Максим Александрович, если я и захочу его обнять, это будет моё искреннее желание.
Надеваю джинсы с футболкой, потому что — ну это же не свидание. Максим тоже не знает о том, что будет гулять со мной. И я не знаю, будет ли он рад видеть меня там. На улице, среди людей и привычной когда-то обстановки. Мне приходится ждать, пока он соберётся. Пока он сходит в душ, выберет одежду, поворчит и покурит. Зачем курить, если ты собираешься на улицу? Я только сижу и жду. Жду и волнуюсь.
***
Это так странно — идти по улице просто так. Не на репетицию, не торопиться запрыгнуть в машину, чтобы поехать на концерт, а просто так — без цели. Хотя у операторов и Кати сейчас есть цель — хорошо организовать нашу встречу — я стараюсь максимально расслабиться и получить свою частичку удовольствия.
Идём с Катей по парку, и я уже вижу, как он в своей любимой белой рубашке стоит на дорожке и смотрит на нас. Больше — на меня. С каждой секундой становится очевиднее, что это свидание, потому что нам озвучивают наш маршрут. Парк — поедание мороженого — тир с призами — прогулка. И всё это вдвоём с ним. Но я больше, чем уверена, что ему сейчас практически всё равно, кто с ним рядом. Он на улице. Ему хорошо от того, что он может свободно дышать и перемещаться по большой территории. Но становится неловко, когда Катя уходит, а камеры продолжают снимать. Мы стоим друг напротив друга и не знаем, что делать. Единственное моё желание сейчас — остаться с ним наедине на самом деле.
— Расслабься, — говорит он, словно читает мои мысли. — Никого вокруг, кроме этой вот зелени и чаек. Или это не чайки?
— Нет, Максим, это не чайки, — отвечаю ему, улыбаясь.
Мы гуляем и болтаем о всякой ерунде в то время, когда хочется кричать о другом. Но мы не можем. Мы ещё не имеем на это права.
— Прости, я глупая.
Говорю тихо и максимально расплывчатыми фразами. Хочу, чтобы только он меня понимал.
— Мы с тобой вообще два идиота, да?
Киваю несколько раз.
— Пора перестать. Ругаться, — шёпотом отвечаю ему.
— И бесить друг друга?
— Да.
Мы садимся на скамейку. Точнее сажусь я, а он ложится прямо мне на колени, как будто забывая обо всём. Воздух кружит нам голову, и мы пьянеем от этой свободы. Хоть и всего часовой. Но надеюсь, что Серёжа там, у своего телевизора, понимает, что его план полностью провалился. Отгоняю все мысли о нём, потому что это уже просто мысли, и наслаждаюсь оставшимся временем, отведённым нам двоим.
— Блин, так хорошо на улице, — медленно произношу я.
— Да, с тобой — так особенно.
— Ма-а-акс, — протягиваю его имя и озираюсь по сторонам. Камеры и здесь, и там, и тут.