— Даш, я просто выпила. Прости. Это все увидели?
— К счастью, моменты вашей пьянки никого не заинтересовали. Это всё равно не войдёт в эфир.
— Господи, как же хорошо.
— Кристина, я же понимаю, что вам здесь всем тяжело. Но как-то это некрасиво, ты так не думаешь? Даже не по отношению ко мне, а к Серёже.
— Прости…
— Ладно, слушай, на студии у тебя будет встреча с Фадеевым, а потом — занятие с педагогом. Машина у входа.
Мы спускаемся на лифте вниз.
— Максим очень волнуется. Передать ему что-нибудь? — спрашивает Даша.
— Скажи, пожалуйста, чтобы больше не волновался, — отвечаю ей и выхожу из лифта.
На улице ещё идёт дождь, поэтому я добегаю до машины, прикрывая голову руками, и запрыгиваю внутрь. Горло даёт о себе знать легкими наплывами боли, но терпеть можно. Я смотрю на размытый водой город через прозрачное стекло и отгоняю мысли о Максиме. Не хочу грустить.
Я поднимаюсь на студию, и сразу же меня отправляют к Фадееву. Он встречает меня на редкость добродушно и с улыбкой на лице объявляет, что они готовы предложить мне контракт с их лейблом. Подписать я должна его прямо сейчас, а удивиться — на субботнем финальном концерте.
— Я что-то не понимаю. То есть я не выиграю? Или что это значит?
— Я не говорил тебе такого ведь, да? Просто ты получишь контракт в любом случае — хоть выиграешь, хоть нет.
Я с умным видом вчитываюсь в несколько распечатанных листочков, хотя и первый раз вижу такое. Вскоре в кабинете появляются серьёзные мужчины в костюмах — юристы. Мне объясняют все мои права, обязанности, другие важные штуки и предоставляют право выбора.
Смотря на пустое поле, которое так и ждёт моей подписи, я вспоминаю ту ночь, когда Максим забрал меня в свою квартиру. Помню, как он возвращается из кухни к тому моменту, когда я уже минут пять сижу на кровати и смотрю в темноту, потому что мне страшно пошевелиться. Детский и глупый страх отсутствия света. Страх просыпаться одной в тёмной комнате посреди ночи. Потом мы едим какой-то магазинный салат и запиваем его апельсиновым соком, после чего я полночи сижу у него на коленях и жалуюсь на Фадеева. Бешусь из-за того, что он выгнал моего любимого человека с проекта и продолжил строить какие-то свои интриги.
Вспоминаю, как он прижимает меня к себе и шепчет, что любит. Доказывает мне свою иллюзию влюблённости, хотя сам убеждён в своей теории. Девушке придётся страдать, говоришь? Любишь, говоришь?
«Я не хочу в лейбл, Максим. Ты поможешь мне? Мы же будем вместе? Мы будем друг друга поддерживать? Я не пойду туда».
Смотрю на лист, нехотя улыбаюсь Максиму Александровичу и вывожу заученную подпись красивой тонкой ручкой.
После официальной части этого дождливого дня я направляюсь на занятие с нашим педагогом по вокалу. Она показывает мне песню, которую я буду исполнять на финальном концерте.
— В этих местах нужно будет расщепить звук, получится очень красиво. А остальное можешь петь обычным голосом. Попробуем распеться?
Я тихонько говорю ей о том, что у меня побаливает горло, но петь я могу, потому что ситуация значительно улучшилась. И я справляюсь с первым куплетом довольно сносно.
— У нас есть ещё неделя, Кристина. Не волнуйся. Главное — не запускать болезнь. Давай теперь припев, и вот тут надо расщепить. Не забудь, — говорит она, выделяя карандашом несколько строчек.
Я начинаю петь припев, дохожу до этого самого момента и понимаю, что не могу. У меня не получается петь с тем расщеплением, благодаря которому я вообще сюда попала. Просто не выходит.
— Кристин, ты чего?
А я ничего. Я напрягаю горло, пытаясь издать привычный когда-то звук, но не могу. Я сломалась.
Комментарий к Глава 19
Дождливая глава про ошибки пьяной маленькой Крис. Именно такое тоскливое чувство появилось у меня от её поведения.
Буду очень-очень ждать ваших мнений!
========== Глава 20 ==========
27 мая, воскресенье, студия Malfa
— Я не могу расщепить звук. Это нормально? Как такое вообще может быть? — спрашиваю я педагога и начинаю ходить из стороны в сторону.
— Возможно, это из-за твоей простуды, Кристина. Ты не могла разучиться расщеплять. Просто твой организм может сопротивляться. Тем более, тебе самой тяжело сейчас. Вся эта ситуация. Ничего страшного.
— Мне меньше, чем за неделю нужно понять, что случилось с моим голосом. Классно. Проще простого.
— Не переживай — мы будем много репетировать. Главное — расслабься, этот последний концерт уже ничего не решит. Тебе нужно перестать так много думать о работе, я тебе уже говорила об этом в прошлый раз.
— Вы скажете Максиму Александровичу? — остановившись напротив неё, спрашиваю я.
— У нас ещё есть время разобраться в этом, Кристина. Так что — я не думаю, что нам нужно сообщать ему об этом сейчас, — отвечает она и подмигивает мне.
— Спасибо.
Мы ещё около часа сидим в репетиционной и прогоняем несколько раз подряд новую песню. Я благодарю свой организм за то, что вообще не разучилась петь из-за стресса. Чувствую себя так, как будто я только что подала заявку на кастинг проекта и должна не разочаровать жюри. Правда, тогда я волновалась не так сильно. Теперь на кону — контракт с лейблом. И я не могу допустить, чтобы Фадеев решил, что я ни на что не способна.
После репетиции я выхожу в коридор многочисленных дверей и решительно направляюсь к выходу. Мне хочется сворачивать горы из-за того, что у меня ничего не получается. Но единственное, что я могу сделать — вернуться в башню и следовать своему расписанию на остаток дня. Стоит мне только подойти к лестнице, ведущей вниз — к выходу, я слышу голос человека, которого отлично знаю, но с которым никогда не общалась. Олег Майами.
— Крис, — зовёт он и подходит ко мне — весь в чёрном, как и я сегодня. — Привет.
— Привет, — протягиваю я с подобием улыбки на лице.
Он же улыбается так естественно, как будто мы с ним старые друзья. Наверное, меня в Мальфе научат и этому, если я не провалю всё ещё раньше.
— Я Олег, — представляется он, как будто я не знаю его и не подписана на него в инстаграме.
Он пожимает мне руку и до сих пор улыбается.
— Максим Александрович сказал, что вы подписали контракт. Поздравляю!
— Спасибо.
— Вы как там вообще в своей башне? Сильно тяжело, наверное?
— Тяжело, но жить можно. Всё ради этого всего, — отвечаю ему и развожу руками.
— Ты умница. Тебе же девятнадцать, да?
— Ага, только все как к маленькой относятся.
— Как можно относиться к тебе, как к маленькой, если ты уже столько всего добилась? Если бы мне в девятнадцать предложили контракт с Мальфой, ух! Да я бы всем сказал: «Так, теперь попрошу ко мне на «вы» обращаться».
— Хорошая идея, — отвечаю я, смеясь.
— Ты вообще как, торопишься?
— Вообще — да. Не могу долго находиться вне башни. К сожалению. Машина уже ждёт, — говорю и делаю максимально жалостливое выражение лица. — У нас там всё по расписанию.
— Печально, конечно. Ну, давай я тогда тебя до машины провожу. Я тоже уже собирался ехать.
— Ой, спасибо, — восклицаю я, удивлённая его вниманием.
Мы спускаемся вниз, и мне кажется это таким странным. Такое ощущение, как будто я прошла какой-то сложный уровень в игре, и теперь мне открылись новые возможности. Новые люди, классные места, неизученные занятия.
Олег толкает входную дверь и выходит на улицу. Я выхожу за ним и понимаю, что там до сих пор идёт дождь, а машины во дворе нет.
— А где? — обречённо проговариваю я.
— Иногда бывает, что во дворе шлагбаум опущен. И машины сюда не могут заехать. Надо вот туда пройти, — уверенно говорит он и поворачивается ко мне, осматривая с ног до головы. — Ты так приехала? Без куртки?
— Ага.
— Ну, ты, конечно, даёшь, — отвечает Олег и стягивает с себя тонкую чёрную куртку с капюшоном, оставаясь в одной футболке. — Надевай давай.
— Да мне тут дойти-то.
— Кристина, давай иногда парням оказывать тебе маленькие знаки внимания. В этом нет ничего страшного. Держи.