— Не забывай дышать, — напоминаю я Кошелевой, хотя знаю, что сейчас её лёгкие будут молить о пощаде.
Три. Два. Один. Чувствую Кристину полностью. Поднимаю её левую ногу чуть выше, прижимая к себе и впиваясь пальцами в бедро. Она жадно кусает свои губы, стараясь не закричать на всю чёртову башню. А мне только одного и хочется — заставить её кричать на весь белый свет, чтобы горло пересыхало и пальцы впивались в мою спину. Хочу, чтобы это стало её лучшим воспоминанием из реалити. Яркой вспышкой в тесной душевой.
Крис запрокидывает голову назад, открывая свою шею для моих поцелуев. Касаюсь её кожи влажными губами и сам чувствую, насколько ей хорошо.
— Макси-и-им, — протягивает она на вдохе.
Раз. Два. Три. Взрываемся. Хватается ручками за меня и, не сдерживаясь, кусает моё плечо. Иначе — закричала бы. Оставляет на моей коже след от своих зубов — больно, но как же, чёрт возьми, мне это нравится. Чувствую, как она вздрагивает подо мной, и в ту же секунду слышу голос Серёжи.
— Кошелева! Свобода! Я знаю, что вы здесь. Давайте быстрее, мы вас ждём.
Смотрим с Крис друг на друга, пытаясь отдышаться.
— Упс.
— Никак не получается у нас без свидетелей, — усмехаюсь я, вспоминая наш первый раз в гримёрке.
Прижимаюсь к её дрожащим губам — целую крепко-крепко, надеясь, что это что-то изменит. Она ласково отвечает мне на поцелуй, давая понять, что изменит, да?
Одеваемся под монотонное ворчание Серёжи. Поправляю Кристине волосы, делая, кажется, ещё хуже. Но она улыбается, тормоша и мой развалившийся пучок. Выходим из кабинки, как ни в чём не бывало.
— Тоже мне — голубки, — усмехается Серёжа.
Мы спускаемся вниз и садимся в последнюю свободную машину. Серёжа устраивается на переднем сиденье, а мы оказываемся сзади вместе с Даней. Я прижимаю Кристину к себе поближе и всю дорогу не убираю руку с её колен. Не знаю, как там другие коты помечают свою территорию, а лично я — именно так.
Меня удивляет мысль о том, что я могу получить удовольствие не от исполнения своих желаний, а от её наслаждения. Мне никогда ещё не было настолько хорошо от мысли, что девушка чувствует меня. Кусает губы от моих поцелуев, прижимает своё тело ко мне из-за нетерпения, выдыхает моё имя. И эта душевая. Прекрасно понимаю, что она снова ушла от разговора. Это невыносимо пугает, но мне с ней слишком хорошо.
***
Я занят всего в одном номере — «Девочка с каре» обрела свой успех и готовится появиться на сцене во второй раз. А пока финалисты репетируют своё новое выступление, мне приходится сидеть в зале и смотреть на это со стороны. Греет душу только одно — Крис может выиграть.
Наблюдать за ней — одно удовольствие. Её лицо такое серьёзное, когда она слушает свои задачи на номер, но потом в один момент оно меняется и становится по-детски счастливым. Мысль — быть настолько зависимым от этого маленького солнца, меня пугает.
Репетиция за один миг обращается в камеру пыток, когда в зал заходят Фадеев и Майами. Мило переговариваются и даже смеются. Меня одного волнует вопрос — зачем он здесь? Олег обменивается с Крис приветственным взглядом и оставляет Фадеева, спеша к ней. У меня возникает чувство, что из меня делают полного дурака. Подходит. Обнимаются. Болтают. Меня передёргивает от того, что у них что-то могло быть. От того, что он может просто так прикасаться к ней и рассчитывать на её улыбку. Но я сижу и смотрю на это всё, пока он не уводит её за кулисы. Просто так берёт и уводит. Придерживает её за плечо, как будто назло, и сваливает с моей девушкой.
— Серьёзно? — возмущённо проговариваю я.
— Будь аккуратнее, Макс, — говорит мне сидящий рядом Серёжа, который уже пару часов находится в курсе всей ситуации. Он не пытается меня остановить, когда я вскакиваю с места и быстрым шагом иду за ними. Он не делает этого, потому что сделал бы так же.
С разъярённым видом пересекаю сцену и спускаюсь к коридору, где располагаются все наши гримёрки. Вижу, как они не спеша идут по тому же коридору, удаляясь от меня.
— Эй! — кричу им вслед, на что они дружно оборачиваются. Подхожу ближе.
— Что, Максим? — равнодушно произносит Крис, заставляя моё тело содрогнуться вновь.
— Оставь нас, Олег, — обращаюсь к парню.
— Крис, всё нормально?
— Ни хрена не нормально, но будет немного лучше, если ты свалишь прямо сейчас, — говорю ему и смотрю в упор.
— Олег, наверное, так будет лучше, — обращается она к нему, и он кивает в ответ.
— У тебя не получится уйти от разговора снова, Крис, — говорю ей, когда Олег оставляет нас наедине в этом коридоре.
— О чём ты хочешь поговорить?
— Что у вас с ним?
— Ты уже не ставишь вопрос, было что-то или нет?
— Ты издеваешься? Если бы ты ответила хоть на один мой вопрос, было бы здорово. Но ты же у нас молчишь.
— Тебе так важно знать, было у нас что-то или нет?
— В смысле — так важно? Ты серьёзно? Естественно, я хочу знать.
— Зачем? — с горькой улыбкой произносит она и смотрит мне в глаза.
— Затем! Затем, что… В смысле?
— Ты же понимаешь, почему нас обоих тянет к другим людям, Макс?
— По-моему, только тебя тянет постоянно ко всяким Олегам!
— А история с Женей куда-то испарилась, да?
— Я думал, мы это прошли.
— Да какая разница? Сам факт, — говорит она, вздыхая, и опускается на пол с уставшим видом. — Ты был прав — нет смысла привязываться здесь ни к кому. Мы все в запертом помещении. Но тебе надо было оставаться со мной честным, а не задвигать какую-то хрень про любовь и целовать вот так, как будто бы это что-то значит!
— Крис, с чего ты это взяла?
— Максим! — выкрикивает она и поднимается на ноги. — Почему нельзя было остановиться, когда ты понимал, что это зашло слишком далеко? И даже если сейчас ты думаешь по-другому, то выйдешь из башни, и я тебе уже не буду нужна.
— Ты хочешь решать за меня?
— Как и ты — мне, Максим, — продолжает свою последнюю фразу она.
Я смотрю на неё молча, боясь завести какие-то остатки от «нас» ещё глубже в тёмный лес.
— Тебе не кажется, что ты слишком мало меня знаешь, чтобы надеяться на моё благородство? — спрашивает она. — Ты всегда считал меня маленькой девочкой, а когда эта девочка оказалась плохой и тебе изменила, то ты вдруг удивился. Не ожидал, что кто-то тоже может оказаться плохим, кроме тебя?
— Уверена, что не будешь жалеть о своих словах?
— Единственное, в чём я уверена.
Вокруг начинают ходить люди, потому что в репетиции, кажется, сделали перерыв. Я подхожу ближе и говорю неуловимо для остальных ушей.
— А когда ты наговорила всякой ерунды, и Дашу теперь уволили, ты тоже была уверена? А когда решила покрутить роман с Майами? Ты была уверена в том, что ты знаешь всё, что я когда-либо говорил здесь кому-то? Сейчас ты уверена?
Она делает шаг назад, чуть колеблется, но практически не меняется в лице. Что с тобой стало?
— Мне так надоело, что мои поступки постоянно пытаются оценивать. Если я такая плохая — тебя никто не держит.
Она говорит это слишком спокойным голосом, чтобы у меня появились какие-то сомнения не верить этим словам. Знаю, что сейчас было бы правильнее промолчать, но я говорю ей то, чем усугубляю ситуацию ещё больше.
— С каких пор ты стала такой сукой, а? У тебя какая-то врождённая способность изменять, что ли? Серёже, теперь мне. Круто, Кошелева! Самой не противно?
Она замирает в одном положении с широко распахнутыми ресницами, опущенными руками, чуть приоткрытым ртом. И я уверен, что ещё надолго запомню её такой — сражённой моими словами, которые были сказаны в попытке выбросить свой гнев. Попытка оказалась слишком точной.
— Крис, я…
— Знаешь, ты зря тогда не поверил Серёже, когда он сказал, что у меня здесь всё просчитано. Нет, тогда это было не так. Но он знает меня лучше, чем ты. И сейчас так выходит, что я собираюсь бросить тебя ради парня, который может дать мне большее. Это ли не расчёт?