Мы каждой фразой потихоньку убиваем друг друга, почему-то не желая останавливаться. На полной скорости летим с обрыва, успевая по пути вниз ещё и подталкивать друг друга.
— Как хочешь, — бросаю ей слишком небрежно.
— Вот и прекрасно. Была рада удовлетворить твои половые потребности, Максим, — говорит она и просто уходит. А я не останавливаю. Смотрю вслед и почему-то уверяю себя, что скоро всё наладится. Но я никогда ещё так не ошибался.
1 июня, пятница
Весь день нам приходится делать вид, что у нас ничего не произошло. Мы просто игнорируем друг друга и поскорее хотим покинуть эти давящие стены. «Ничего, потерпеть осталось всего два дня», — говорю я сам себе, но выхожу курить всё чаще, а у неё всё валится из рук: то блокнот, то ложка, то тарелка падает на пол кухни, оставляя на её ладони небольшой кровавый след. А я уже не бегу помогать. Благо — есть кому.
2 июня, суббота, последний день в башне, последний концерт, финал
Мы случайно сталкиваемся с ней на балконе, когда все наши вещи уже упакованы, машины заправлены, а дом опустел. Она сидит на своей лавочке, притянув колени к себе, прямо как во второй день реалити, когда мы с Серёжей ворвались в этот её мир. Утреннее солнце, блокнот с рисунками, звук карандаша и её растрёпанные волосы. В последний раз закуриваю сигарету на этом балконе, пробегая взглядом по сонной Москве. Дым спешит проникнуть в приоткрытое окно, а мысли возвращают меня в прошлое. До боли приятное прошлое.
— Это всё равно были лучшие два месяца, которые могли бы быть в этой башне, — еле слышно произношу я.
Она моментально прекращает рисовать. Кроме нашей тишины, слышен только тихий гул города. Понимаю вдруг, что мы прожили здесь копию настоящей жизни со всякими обычными проблемами, ссорами, влюблённостями и дружбой. Даже находясь за пределами башни, я был причастен к этой имитации жизни. И только сегодня мне удастся выбраться из этого эксперимента. Выйти в город, на который мы семь недель смотрели с тридцать четвёртого этажа, и вдохнуть настоящего воздуха.
Находясь здесь, мы все были уверены, что наши чувства абсолютно такие же, какими могли быть снаружи. Но Крис права — мы всего лишь играли и зашли слишком далеко. Вынужденная совместная жизнь сближает любых двух людей, но стоит им выйти за пределы этой клетки и взглянуть друг на друга по-новому — чувства куда-то испаряются. Мне жаль признавать это.
— Но ты была права.
Крис закрывает блокнот и уходит.
***
Когда мы выходим с ней на одну сцену, мне кажется, что «Девочка с каре» провалится. Встаём в исходную позицию — посередине сцены. Стараюсь не приближаться к ней слишком близко, пока не начнётся номер. Чувствую свою дрожь и вижу, как дрожит Крис. Знаю единственные слова, которые могут расслабить нас обоих. Прямо как в первый раз.
— Всё получится, — шепчу на ухо, на что она осторожно кивает.
И у нас, правда, получается. Номер обретает другие краски, но он всё ещё про нас. Он вдыхает последнюю, зато самую честную, порцию кислорода.
На последних строчках нам нужно опять вернуться в центр сцены и изобразить намёк на поцелуй. Самое тяжёлое — не сорваться. Придерживаю её за талию, наклоняю голову, и мы оказываемся в полной темноте. Номер закончился, но ещё пару секунд мы стоим, чувствуя сбитое дыхание друг друга. Она отстраняется первая и поворачивается к жюри.
***
Мы с ребятами стоим за сценой и ждём итогов голосования. Финалисты выстроились в ряд и тоже ждут.
— Как думаешь? — спрашивает Серёжа. — Кто?
— Кто-то достойный. Любой из них.
Слышим, как они начинают запись финальной церемонии. Сердце колотится, как будто я сам стою на этой сцене. Звучат слова жюри, наставления, Паша опять шутит. Я смотрю на её спину и пропускаю мимо ушей всё происходящее.
— Макс, её берут в Мальфу, — говорит Серёжа и хлопает мне по плечу рукой.
— Это значит, что не она? — спрашиваю его.
— Скорее всего.
Они продолжают растягивать этот процесс всё больше и больше. Мне уже хочется самому выбежать на сцену и открыть этот конверт. Мы все молчим, потому что прислушиваемся к происходящему там — и эта тишина разрушительно действует на нервы.
Паша объявляет промежуточные итоги — больше всего голосов у Крис и Олега. Они выходят ближе к краю сцены. Три. Два. Один. «Победителем проекта становится Терри!». Фраза застревает в голове. Олег бьётся в конвульсиях радости, а Крис сдержанно улыбается и отходит назад, освобождая место победителю. Ребята за мной издают радостный крик, а мне хочется знать, что Кошелева сейчас в порядке.
После съемки мы собираемся на сцене, чтобы поздравить друг друга и обняться. Я даже забываю о том, что где-то среди толпы обнимающих меня людей есть Родион, хотя предпочёл бы избежать его компании.
— Давайте не будем теряться, ребят, — говорит Назима. — Даже после тура будем встречаться вместе.
Мы все дружно соглашаемся, хотя, посмотрев на Кошелеву, я понимаю, что мы оба будем избегать этих встреч. Ребята радуются, поздравляют Олега, поют, танцуют. Потом эта радость перемещается за кулисы, и к ней подключаются сотрудники проекта.
Когда подворачивается возможность незаметно оставить всех и уехать — я делаю это незамедлительно. Только договариваюсь с Серёжей о том, что завтра мы встречаемся в баре, и, закинув свой рюкзак на спину, спускаюсь вниз — к такси.
Решаю подойти к Кошелевой, если она тоже будет внизу, и попрощаться, но вижу с ней рядом наисчастливейшего Майами и откидываю эту идею к чёртовой матери. Правда, садясь в машину, окидываю её взглядом и киваю. Застываю на пару секунд, ожидая ответного жеста и от неё. Представляю, как она бросает свой очередной букет и подбегает ко мне. Как показывает Майами средний палец и толкает меня в машину. Как мы едем домой, собирая по дороге все красные сигналы светофора, и всё это время не разжимаем рук. Скажи, пожалуйста, хотя бы что-нибудь, и я заберу тебя отсюда. Но Крис просто кивает в ответ, а я закрываю дверцу машины.
Наши тяжёлые каникулы закончились.
3 июня, воскресенье, бар Москвы
Мы с Серёжей выходим покурить на улицу, и я сразу же чувствую перепад температуры. В баре невыносимо душно, а на улице дует прохладный июньский ветер. Плюхаемся на пустую скамейку и достаём сигареты. Из заведения доносится какая-то ненавязчивая мелодия.
— Вы, конечно, крутые, — говорю я ему, вспоминая, как они с Дашей несколько минут назад залезли на стол и исполняли парный танец. — Как у неё с работой?
— Я предложил ей работать у меня. Она пока думает, — усмехается Серёжа. — Но она сама всегда говорила, что я умею убеждать, так что…
— Это здорово.
— Знаю, что договаривались — «никаких разговоров об этих «Песнях», но тебе что-нибудь говорили про тур?
— Нет, а должны?
— Прошёл слух, что ты поедешь с нами.
— Приятный слух, но я не в курсе.
Достаю телефон, чтобы посмотреть на время, и вижу череду уведомлений из инстаграма.
— Ты до сих пор не отключил их? — спрашивает Серёжа, зная о том, что я не приспособился к новым технологиям в моей жизни.
— Не-а, — отвечаю ему и снимаю блокировку с телефона. Открываю приложение и вижу стильную яркую фотографию в своей ленте, которую запостила Крис. Они с Майами стоят в обнимку и держатся за руки. Перехожу на его профиль и вижу там похожую фотографию из той же серии. «Красивая Мартышка Крис и я», — гласит подпись.
— Может, это ещё не конец? — говорит Серёжа, судя по голосу, сам себе не веря.
— Мы договорились не жалеть ни о чём, поэтому какая уже разница? — отвечаю вопросом на вопрос, после которого мы идём пропивать остаток вечера вместе с ребятами из моей группы, Дашей и командой Серёжи. Да какая уже разница?
Комментарий к Глава 22. Максим
Наверное, самая тоскливая глава из всех, что были. Простите, но пришло её время.
Если хотите поделиться мнением, выразить эмоции - буду рада их прочитать. Люблю хх