========== Глава 23. То, что они будут помнить, несмотря ни на что ==========
Как Максим решил устроить своей Мартышке настоящее свидание и получил свой первый яблочный поцелуй
Я чувствую, что кто-то меня будит, но не слышу привычного звука будильника. Зажмуриваюсь и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы меня не трогали.
— Котёнок, — слышу ласковый голос Максима. — Просыпайся, пожалуйста, давай.
Переворачиваюсь на спину, открываю глаза и оказываюсь лицом к лицу с этим извергом, который никогда не вставал здесь раньше официального подъема. А сейчас в спальню ещё даже не проникает солнечный свет.
— Сколько время? — спрашиваю его сонно.
— Около пяти, — отвечает он и по-детски целует меня в губы. Ощущаю мимолётный запах сигаретного дыма, предусмотрительно замаскированный мятной жвачкой.
— Ты чего? Камеры же.
— Не забывай, что у нас здесь есть невероятно полезные связи. Я всё уже предусмотрел, не думай про это. Вставай.
Он стаскивает меня за руки с кровати и принудительно оставляет стоять напротив него. Я молчу, удивлённая происходящим, пока он накидывает мне на плечи одеяло и укутывает меня им полностью.
— Что ты делаешь, можно узнать?
— У нас свидание, — отвечает он с горящими от гордости глазами и закусывает губу, ожидая моей реакции.
— Так, свидание в пять утра. В пижаме и в одеяле. Под камерами в доме с кучей народу. Знаешь, это лучшее, что могло у нас произойти.
Максим придерживает на мне одеяло, так что я не могу пошевелиться — руки находятся под плотной материей. Ему нравится держать всё под контролем — даже меня. И я не против.
Он неожиданно прижимает меня спиной к себе и обхватывает талию руками. Мои ноги на несколько секунд повисают в воздухе. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Максим опережает меня.
— Только не кричи — разбудишь весь дом.
Он доводит меня до кухни, не отпуская от себя, и показывает в сторону большого панорамного окна, около которого всегда сам любит сидеть. Мы подходим ближе, и я замечаю, что он убрал отсюда кресла, освободив место на полу около самой оконной рамы. Вижу тарелку с фруктами и две кружки, кажется, с кофе. Всё ещё находясь в его плену, поворачиваю голову и встречаю его взгляд, полный неприкрытой надежды на то, что мне понравится.
— Доброе утро, — улыбаясь, говорю ему. — Очень сильно доброе.
Максим устраивается на полу, облокачиваясь на выпирающую стенку. Меня он усаживает между своих ног, поэтому то, что я вижу перед собой — это огромная просыпающаяся Москва, приготовленный Максимом завтрак и его руки, которые не отрываются от моей талии.
— Если будет жарко — можешь одеяло убрать, но вообще тут прохладно у окна.
— Всё здорово, спасибо. Ты сварил кофе?
— Ага. Я эту твою лаванду туда засунул, но не знал, сколько нужно. Не знаю, как это должно быть на вкус.
Я делаю глоток ещё горячего кофе.
— Очень вкусно, — говорю и откидываюсь назад, кладя голову ему на плечо.
— Ты не обманываешь?
— Нет, Максим, я не обманываю.
— Тогда я тоже выпью свой.
— Ну ты и засранец!
— А ты ещё это не поняла?
Он тянется за своей кружкой, чуть наклоняясь вперёд и ловит мои губы своими. Улыбается — чувствую это. Сидеть на полу неосвещённой кухни на тридцать четвёртом этаже и целоваться, не оглядываясь по сторонам — это именно то, чего мне так хотелось, хоть я об этом и не догадывалась. Ему первому пришло это на ум.
— Хочу встретить с тобой рассвет, — шёпотом произносит он, отстраняясь.
— Ты поэтому вчера заставил меня лечь в такую рань?
— И ты всё равно не уснула раньше, чем обычно.
Мы пьём кофе из одинаковых кружек и ждём, когда город проснётся вместе с нами. В воздухе витает еле уловимый аромат лаванды. Наши организмы греются горячими напитками, а мы помогаем им прикосновениями и поцелуями.
Когда небо начинает гореть, мы допиваем кофе, и я переворачиваюсь на Максиме, оказываясь спиной кверху. Расслабляю руки, ноги, кладу голову ему на грудь и наблюдаю, как встаёт солнце, как переливаются краски неба и город превращается в настоящую палитру. Максим гладит меня по волосам, а потом начинает заплетать неаккуратные косички.
Достаю из тарелки большое красное яблоко и кусаю, нарушая тишину звонким хрустом. Подношу фрукт ко рту Максима.
— Будешь? — спрашиваю его.
Он откусывает в два раза больше яблока, чем я.
— Ну, всё, — говорю ему. — Яблочный поцелуй случился.
— Чего-чего?
— Ты не знаешь, что такое яблочный поцелуй?
— Кто-то, кроме тебя об этом знает? — спрашивает он и смеётся.
— Эй! Это серьёзная вещь. Если у тебя произошёл яблочный поцелуй — это значит, что вы никогда не расстанетесь. Теперь придётся коротать остаток дней с тобой.
— Откуда такое познание в области яблочных поцелуев?
— У нас во дворе росло яблочное дерево. И все знали, что если два человека влюблены, то им надо откусить по очереди одно яблоко. Тогда вы будете вместе на всю жизнь. Это стопроцентная информация.
— А, ну, раз — стопроцентная, тогда ладно, Мартышка. Это наш первый яблочный поцелуй. Ты рада?
— Вообще-то он и может быть только один. Единственный и навсегда.
— Хочешь сказать, что у маленькой Кристины не было ничего такого?
— Нет, конечно! — заявляю я и закатываю глаза. — Это раз и навсегда.
— Не пугает перспектива слушать моё нытьё каждый день?
— Пугает, а что уже теперь сделаешь?
Вместе доедаем наше яблоко и валяемся в утренних лучах ещё очень-очень долго. Максим постоянно пытается натянуть на меня одеяло, хоть мне и не холодно. Сдаюсь на очередной попытке и укрываюсь. Чувствую его дыхание, слушаю — голос, покрываюсь мурашками от того, как он проводит губами по моей шее и играет с волосами. Первый раз за своё присутствие в башне чувствую себя настолько счастливой. Спасибо, Максим.
Как Максим решился на свою первую татуировку
— Не двигайся, — ругаю его и легонько ударяю ногой, закинутой на его колени. Он закатывает глаза, но замирает, демонстрируя мне свой профиль.
Мы любим проводить время отдельно ото всех, поэтому наш балкон очень в этом помогает. Максим сидит на лавочке ближе к окну, а я, облокотившись на стену и положив ноги на парня, рисую его прекрасный портрет.
— Я просто тут подумал, что у меня даже номера твоего нет.
— Как и у меня — твоего. Надо исправлять. Давай я тебе маркером напишу номер на руке и припишу «Кристина с реалити».
— Кристина с реалити, — повторяет он и смеётся. — Кошелева с соседней кровати.
— О, ну, всё, решено. Давай руку, — говорю ему и протягиваю маркер к открытому участку кожи. — Хотя, знаешь, давай тебе татуировку набьём. Как раз на неделе придут ребята из студии.
— Твой номер на всю руку?
— Ага.
— Охрененно, — говорит он, улыбаясь. — А насчёт тату — знаешь, что хочу?
Максим на пару секунд задумывается, но создаётся ощущение, что ответ у него уже давно готов.
— Чтобы ты мне сделала эскиз.
— Правда? Хочешь набить? Что именно? — спрашиваю я, откладывая блокнот.
— Море, — вдохновлённо говорит он, и я, поймав его взгляд, всё понимаю.
До конца недели мы вместе работаем над эскизом его персонального моря, и в итоге у нас остаётся три варианта. Первый — это светло-голубое небо и глубокое тёмное море, струящееся волнами, в круглой рамке (и это его любимый вариант). Второй — горящий маяк среди бушующих волн и небо с россыпью звёзд (мой любимый вариант). И третий — лаконичная волна с тонкими линиями. Хоть Максим и твердит, что уже выбрал, я приношу к мастеру три этих варианта.
— Так, значит, парные татуировки, — заявляет девушка, разглядывая мои рисунки.
— Это не парные тату! — отвечаем мы одновременно.
— А, да? Просто два варианта круглые. Я думала…
— Кошелева! Давай тебе сделаем вот эту, которая тебе нравится.
— Макс, меня мама убьёт.