— Только лицензию? — спрашиваю я с улыбкой.
— Этому кретину достаточно и лицензию показать.
Мы приходим к организаторам вместе, но говорит с ними только Серёжа. Я вижу, как он отстаивает нашу просьбу — уверенно, хладнокровно и с сосредоточенным лицом. А когда они начинают мяться и ссылаться на вышестоящих людей, он вскидывает брови и обещает им проблемы.
Скоро об этом узнают ребята, которые едут с нами в тур, и абсолютно каждый из них встаёт на нашу сторону. На мою сторону. Я так редко могла довериться кому-то и почувствовать себя слабой, что не перестаю удивляться отзывчивости каждого из них.
— Я не думаю, что если мы дружно напишем заявление в полицию на него, это никак не повлияет на вашу репутацию. Вы скрыли то, что произошло на проекте, но каждый из комнаты может это подтвердить, — заявляет Серёжа одному из продюсеров шоу и оглядывает всех ребят.
Они кивают, подтверждая его слова, а я сдерживаю улыбку, потому что было бы странно улыбаться в этой ситуации, но я не перестаю радоваться их поддержке. И благодаря им у нас всё получается. Родиона обещают заменить в туре кем-то из других участников и разорвать с ним временный контракт. Всё-таки наш проект создавался людьми.
Серёжа в одну из наших встреч с радостью в голосе заявляет, что он со своими друзьями посадил Родиона на поезд до его родного города и взял с него слово, что он больше пальцем меня не тронет.
— Помнишь друга моего — Олега? Я думаю, что он доступно ему всё объяснил. Ты теперь под нашей охраной, Крис. И это, поверь мне, не просто слова.
Самое важное, что я трепетно выношу из этой истории — это вера в других людей. Я всё сильнее убеждаюсь в том, что мне стоит доверять людям, которые каждый день делают шаг мне навстречу. И, наконец-то, у меня получается доверять, не испытывая тревоги.
***
— Вот этот момент! — восклицает Серёжа и показывает пальцем на экран телевизора. — Все монстры — люди.
Он решил показать мне целый сезон сериала, чтобы я услышала эту фразу и поняла, как с моей стороны глупо бояться спать с выключенным светом. Но он, правда, думает, что после сериала с названием «Американская история ужасов» и сюжетом, от которого я каждые десять минут утыкаю лицо в подушку, я вообще смогу заснуть?
— Я понимаю, о чём ты, но если я сегодня усну после просмотренного, то это будет уже хорошо.
— Прости, Крис, я не учёл, что ты такая мелкая ещё.
Показательно закатываю глаза, но тут же расплываюсь в улыбке, потому что не могу злиться на него даже в шутку — слишком многое он сделал ради меня. И именно благодаря Серёже я чувствую себя такой же счастливой все оставшиеся дни лета.
Комментарий к Глава 26
Ещё на одну большую главу мы стали ближе к финалу. Благодарю и люблю вас за то, что пишу всё это не зря. За то, что вы читаете и не боитесь делиться своим мнением.
========== Глава 27 ==========
23 сентября, воскресенье, г. Курган
Я беру с фуршетного стола шоколадное печенье, наливаю в большую кружку кофе и выхожу во внутренний двор отеля, потому что в холле не работает кондиционер. Жарко даже представлять, как горячий напиток будет греть меня изнутри. Осень на удивление выдалась очень тёплой.
Сажусь в плетёное кресло, прижимая к себе ноги. Это первый завтрак в туре, а я уже провожу его в одиночестве. Но виноват только сломанный кондиционер, ничего более.
Смотрю на силиконовый браслет с красивой надписью «песни» и невольно вспоминаю вчерашний концерт. Наш первый концерт тура, на который пришли те, кому действительно нравится наша музыка. Люди, которые знают наизусть тексты наших песен и поют их вместе с нами. И сотни этих голосов самым приятным образом сплетаются в один. Самый важный голос для артиста.
И хоть внутри меня поселяется страх потерять это всё в какой-нибудь неожиданный момент, я чувствую, как с каждой репетицией и выступлением мне становится легче выходить на сцену. С каждой новой фотографией с моим слушателем приходит ощущение невероятной поддержки.
Я начинаю писать песни. Мне с трудом даётся эта громкая фраза, хоть я и произношу её только про себя.
Тексты выходят совершенно корявыми и глупыми, а единственный человек, которому я бы могла их показать, не связывается со мной целое лето и начало осени. Может, благодаря этому у меня когда-нибудь получится записать плаксивый хит про наше расставание. Звучит правдоподобно, потому что пока абсолютно все песни посвящены ему.
Откусываю, как обычно, слишком большой кусок печенья и ощущаю яркий шоколадный вкус во рту. Отряхиваю толстовку от крошек и слышу, как за спиной открывается дверь, ведущая во двор.
— Крис, можно к тебе? — спрашивает Женя, хотя уже обходит моё кресло и садится на соседнее.
— Конечно, — отвечаю ей с набитым печеньем ртом.
Она ставит на столик маленькую кружку с зелёным чаем и, кажется, планирует начать совместное чаепитие.
— Прости, что отвлекаю, хотела поболтать с тобой, — говорит она и делает глоток своего чая. — Слушай, я поняла, что как всегда влезла не в своё дело. Со мной часто такое случается. Наверное, ты заметила.
— Бывает, — изобразив на лице понимающую улыбку, отвечаю я ей.
— Я не буду извиняться или говорить, что наврала тебе тогда. Но я могла не так понять его, потому что… хотела слышать то, что услышала.
— Почему? — непонимающе спрашиваю я.
Женя грустно улыбается, и по её взгляду я понимаю, что она имеет в виду.
— Я, знаешь, редко влюбляюсь так, что мне первой хочется делать шаг. Давно меня никто так не цеплял, — отвечает она, вздыхая. — Он, правда, сказал мне, что не хочет отношений на проекте, но это было ещё в самые первые дни. А потом я подумала — если я страдаю от этих слов, почему ты не должна? Но месть особо не приносит удовлетворения, поверь мне.
— Окей, — лаконично заканчиваю её речь. А внутри меня разгорается вопрос — как я могла не замечать, что Женя влюблена в Максима? Прокручиваю в голове моменты реалити и вижу, как она радуется, когда им дают совместный номер. Как она постоянно старается привлечь его внимание. Как делает ему кофе. Только ему. Никому больше. Это же было так очевидно, боже.
— Я даже звонила ему в августе. На что-то надеялась, такая дура. Может быть, он не создан для любви, как сам и говорил. Может быть, — заключает она, натягивает на тревожное лицо свою привычную улыбку и встаёт.
— Ты думаешь, проблема в нём? — спрашиваю я, задумавшись.
— Даже если бы я была по-настоящему счастлива, вряд ли тебе можно было принимать мои советы за правду. Но проблема сидит в каждом из нас. Без исключений.
30 сентября, воскресенье, г. Красноярск
— Крис, пять минут до выхода, — напоминает мне Лена, проходя мимо.
— Да, помню, спасибо, — благодарю её, отрываясь от телефона, который пронзительным сигналом пытается заставить меня сходить за зарядкой и оставить его в покое.
Чувствую, что начинаю заболевать, и поэтому игнорирую красную полоску заряда. Экономлю свои силы для выступления за счёт того, что перед этим лежу в кресле и листаю ленту в телефоне, практически не двигаясь. Фотографии, посты, сообщения. Но телефон резко начинает гудеть, а на экране появляется такое тревожное для меня — «Максим».
Он продолжает звонить, а я понимаю — если отвечу, то услышу его голос. Это единственное, что может сейчас довести меня до обморока. Я не слышала тебя уже четыре месяца, и ты предлагаешь мне вот так без подготовки сделать это прямо сейчас?
Господи, четыре месяца кажутся такой пропастью. Я боюсь. Но ты ведь знаешь, что я просто не могу тебе не ответить.
— Да? — осторожно говорю я в динамик и прислушиваюсь. Дыхание сбивается тут же.
— Котё-ё-ёнок, — протягивает он этим самым голосом, как будто ничего не произошло. С убивающей меня теплотой. Я не была готова.
— Максим? — спрашиваю его, пытаясь понять причину звонка.
— Ты мне нужна. То есть твоя помощь. Я заблудился. Блин, у меня рука болит, я бутылку разбил. У меня кровь.
Он говорит это абсолютно пьяным голосом, путая слова так, что мне приходится закрыть одно ухо рукой и вслушиваться в его нескладную речь, смешанную с каким-то шумом на фоне.