— Я в последнее время уже ничего не думаю, а только боюсь.
— Чего боишься?
— Я боюсь, что он не скучает по мне.
— Детка, мы с твоим папой как-то в молодости разругались и расстались на несколько месяцев. А потом он задал мне этот вопрос. «Ты скучала по мне?». И я вместо того, чтобы ответить заплакала, как ненормальная, и обняла его. Потому что всё это время я только и делала, что скучала.
— Я не знала эту историю.
— Так вот подумай — как бы он понял, что я скучала, если бы не спросил. Если тебя это тревожит — спроси.
— А если…?
— Тогда папа набьёт ему морду.
— Мам, — говорю я и начинаю громко смеяться, разнося свой смех куда-то вглубь леса.
— Я не хочу говорить, что всегда всё бывает идеально. Никогда так не бывает. Но вы даже не попытались. Рано грустить, пока вы ни в чём не разобрались.
— Спасибо, мам, люблю тебя.
— И я тебя, Солнце.
5 октября, четверг, г. Владивосток
— Крис, — говорит Софа, заглядывая в дверь гостиничного номера. — Мы хотим съездить на лодке в какую-то там бухту. Ты как, с нами?
— Я ещё не выздоровела до конца. Так что, мне пока никакие водные прогулки не светят.
— Серёжа сказал, что Макс будет.
— А, ну, тогда тем более — нет, — говорю я и улыбаюсь ей. — И это не отменяет того факта, что я болею.
Софа уходит, а я дочитываю последнюю главу книги и начинаю собираться. Ведь если я не могу отправиться с ребятами в бухту, мне можно погулять по утреннему городу?
Стою перед зеркалом с накрученной на плойку прядью и отправляю сообщение.
«Я так и не узнаю, где ты меня будешь ждать?»
Ответ приходит практически мгновенно, что не может оставить меня без улыбки.
«Напиши, когда будешь готова, и я кину геолокацию».
«Серьёзно?»
«Ага».
«Я не уеду на другой конец города из-за твоей локации?»
«Кошелева, не надейся, ты пойдёшь пешком».
Заканчиваю с волосами, одеваюсь потеплее и, как можно скорее, собираю рюкзак. Даже не знаю, зачем так тороплюсь, потому что пишу следующее сообщение дрожащими от волнения руками.
«Я готова».
В ответ мне приходит ссылка на карту с пешим маршрутом длиной в два с половиной километра от моей гостиницы до набережной Цесаревича.
«Ты точно хочешь, чтобы я добралась до места?».
«Когда ты начала так ныть?».
«Напиши, когда выйдешь».
«На улицу».
На несколько секунд задерживаюсь около двери номера. Вдох-выдох. Я хочу этого. Он тоже. Всё получится.
Накидываю капюшон, чтобы меня не продуло холодным ветром, и выхожу из гостиницы.
«Вышла».
«Отлично! Только не сворачивай с маршрута».
«Думаешь, начну импровизировать?».
Иду в одиночестве по его родному городу и вглядываюсь в каждое здание, думая о том, как он точно так же гулял когда-то здесь и видел всё это. Шагаю по правой стороне улицы, и мне кажется таким странным, что я увижу его через — смотрю на пройденные метры — два километра и двести метров.
«Красивый ресторан?».
«Итальянский?».
«Ага, он. Зайдём на обратном пути?».
«Ты типа идёшь вместе со мной до набережной?».
«Да, и ты не можешь отказаться».
«Умно, Максим».
«Ты уже дошла до перекрёстка?».
«Ага».
«Видишь, там остановка чуть правее?».
«Я лет в 15 работал промоутером и раздавал на этом перекрёстке листовки. И каждый раз, когда я выходил на работу, мой друг приезжал на эту остановку и забирал оставшуюся часть листовок».
«А потом мы забирали деньги за весь день и ехали писать музыку».
«И как-то раз мой начальник увидел, как я передаю целую стопку своему другу».
«Упс».
«И мы так испугались, что побросали листовки на асфальт и побежали на эту остановку».
«Прыгнули в первый автобус и уехали оттуда».
«До сих пор стыдно».
«Надеюсь, ты не разочаруешься во мне из-за этого».
«Обычно я так не делаю».
«Крис?».
«Я пытаюсь перестать хохотать на всю улицу».
«Было бы смешно, если бы ты так убежал со свидания».
«Второй раз?».
«Серьёзно?».
«Дай мне несколько минут, чтобы я отдышалась от смеха».
«Осторожнее с этим, ты мимо госдумы проходишь уже, наверное».
«Красивый театр».
«Был в первом классе. Не могу дать комментариев».
«Какой ужас! Покупай билеты!».
«Я вижу мост».
«Точнее я иду по нему».
«Вижу церковь».
«Эй!».
«Где мой гид?».
«Ты ничего не знаешь про эту часть города?».
«Так, прости, я подсказывал человеку дорогу».
«Где ты?».
«Рассматриваю граффити».
«Очень красиво».
«Ты можешь обернуться и увидеть Амурский залив вообще-то».
«А я думала — тебя».
Оборачиваюсь вокруг себя, высматривая среди прохожих Максима, но не нахожу. Смотрю на карту в телефоне — стрелка моего местонахождения в двухстах метрах от конечной цели. Не верю в происходящее, но иду по прямой линии набережной вдоль воды навстречу ему. Ноги становятся тяжёлыми, но я всё равно иду. Руки дрожат, но мне плевать.
«Не волнуйся только, всё получится, ага?».
Убираю телефон, потому что замечаю его светлые волосы, собранные в неаккуратный хвост. Я тысячу раз представляла, как увижу его, когда он согласился встретиться сегодня. В его любимом городе. Рядом с его любимым морем. Со мной.
Шаг за шагом — и я всё ближе к нему. Он осторожно шагает мне навстречу. Да, мы целый час общались с помощью телефона, но сейчас всё кажется слишком реальным и таким другим.
А ты сам-то не волнуешься?
Оказываюсь напротив голубых глаз первый раз за последние четыре месяца. Не дышу. Не могу перестать рассматривать его.
Несколько секунд не решаюсь это сделать — опять боюсь, что буду полной дурой, если полезу обниматься. Но заглядываю в глубину его счастливых глаз и понимаю, что пора. В одно мгновение оказываюсь впритык к нему, обхватываю руками шею и прижимаюсь крепко, давая понять, насколько я скучала. Он обнимает меня в ответ. Ещё крепче, чем я.
Каждому человеку характерен свой запах. Максим как-то раз сказал, что я для него всегда пахну лавандой, какао и весной. Не удивительно, да? Но я больше, чем уверена, что под этим запахом он понимает не просто шоколадный и пряный аромат. А такое особенное сочетание, которое сводит с ума и вызывает мурашки. Максим — это, определённо, свежесть моря, яблоки и капелька пряного виски. И это мой любимый запах.
— А Софа сказала, что ты поедешь с ними в бухту, — шепчу ему на ухо, не находя в себе сил оторваться.
— Разве я мог упустить возможность увидеть тебя?
Не знаю, когда наступит время, чтобы отпускать его из своих объятий. Плевать.
— Ты так похудела, Крис.
Ничего не слышу, не открываю глаза, молчу и пытаюсь привыкнуть к той мысли, что он рядом. Между нами нет ни единого миллиметра, который мог бы нас разделить. Как ты вообще могла подумать о том, что сможешь без него жить счастливой жизнью? Дура какая.
— Ничего не имею против, но ты меня задушишь так, Мартышка.
Мартышка.
— Прости, — говорю ему и тихонько отпускаю.
— Ты такая красивая, боже. Очень сильно. Невероятная просто.
Смотрю только на него. Не обращаю внимания на прохожих, на переливающуюся в лучах солнца бирюзовую воду, на город и чаек. Я нахожу в его взгляде ответы на все свои вопросы. Я, правда, вижу, что он скучал. Мне даже спрашивать это не надо.
— Какие дураки, да? — с улыбкой произносит он.
— Полные.
Мы гуляем столько, сколько мне предоставляется возможным. Этого времени мало даже в размерах первого свидания, но для двух людей, которые четыре месяца жили друг без друга — это целая вечность.
— Ты стала увереннее.
— А ты научился заряжать телефон и отправлять ссылку на маршрут из карты, — улыбаясь, говорю ему.
— Перестала бояться выключать свет на ночь?
Я мотаю головой.
— Тогда будем учиться не бояться вместе?