Возможно, заслужила, но еще заслужила уважение как человек. Может, я плохая жена, но Артур должен был сначала развестись, а потом заводить любовниц. Когда изменяют вот так открыто, то к жене нет уважения. А это однозначно развод. Цепляться не за что. Раньше меня спасало неведение, которое сохраняло возможность уважения к моему человеческому достоинству. Теперь я знаю об интрижке. Останусь с ним – он вытрет ноги, как об половую тряпку. Абсолютных терпил Артур за людей не считает. У всего есть предел, у терпения тоже. Мой наступил сегодня. Часто женщина прощает измену, если муж боится ее потерять. Артур не боялся. Он даже не прекратил, заметив меня. Чувствую себя раздавленной букашкой, от которой отмахнулись, чтобы не мешала.
Тяжело поднялась, откинула ногой отвертку и пошла в дом. Моя любимая кухня. Бежевый, цвет слоновой кости и серо-стальной для контраста. Провела пальцами по идеально чистой столешнице. Поймала себя на том, что сейчас смотрю на все иначе. Будто гостья, которая жила тут давным-давно и приехала посмотреть, поностальгировать о былом.
Сколько часов я здесь убила, затевая тесто и маринуя мясо. Все как любит Артур. Сама люблю свежие овощи и фрукты, и еще сладкое. Я не веган. Просто люблю. Может в организме не хватает чего-то.
Бросаю взгляд на молчащий телефон. Мелькала мысль, что позвонит. Но кто переживает за чувства размазанной по лобовому стеклу мухи. Ее стараются быстрее смахнуть дворниками. Выдохнула тяжело и прошла в гостиную. Мазнула взглядом по картинам на стенах, дорогой итальянской мебели, фарфоровой посуде с фирменными клеймами. Задержалась на яйце Фаберже. Сокровище под сигнализацией, как в музее. Артур утверждал, что подлинное, перешло к нему от деда по отцу. Как и большая часть наследства небедного эмигранта-родственника из Америки. Скорее всего, картины тоже подлинники. Почему-то раньше не интересовалась… импрессионистами. Артур хорошо разбирался. Что-то покупал. Почему не захотела научиться тоже? Зачем? У меня нет родственников-миллионеров, на чьи деньги смогу себе позволить Моне или Мане.
Мы были женаты, но пропасть между нами оставалась всегда. Вначале я пыталась ее преодолеть, но быстро поняла, насколько тщетны попытки. На приемах, в глазах всех этих леди видела насмешку, и закрывала рот. Позорить мужа своей несветскостью и невежеством не хотелось. Со временем научилась помалкивать и при нем. Попыталась родить и получить заслуженное уважение, как мать наследника Велесовых. Но жизнь посмеялась над моими мечтами. Абсолютно здоровые оба, мы не смогли зачать общего ребенка. Врачи разводили руками, а я впадала в отчаяние. Понимала, что совершила глупость, решила прыгнуть выше головы, и за это наказана.
Неравный брак. Мама предупреждала. Но кто слушает мам в двадцать лет?
Я студентка, дизайнер. Позор не разбираться в живописи. А я не запоминала звучные имена и названия шедевров, я искала в Моне и Мане идеи, подсказки, вдохновение для своих проектов. Где та жизнь? Где та я? Веселая и беззаботная. Немножко рисовала, немножко танцевала, немножко пела. Легкая бабочка, глупая стрекоза. Что он нашел во мне? В девочке, что по ошибке села в его машину, перепутав с такси.
По случаю выпускного родители расщедрились на элитный ночной клуб для своих «золотых» деточек. Я не из «золотой» молодежи. Друзья взяли меня с собой прицепом. Клуб элитный, но элитное хамло отличается от неэлитного лишь дорогими брендами шмоток и наглостью в конце уехать на собственной крутой тачке, залив в себя литр элитного алкоголя. Руки распускают так же. И словестные помои, когда их отшиваешь, те же. В слезах вызывала такси и, не разглядывая затормозившую рядом со мной машину, села в первую подъехавшую. Повторила свой адрес. И он повез. Так мы познакомились.
Он казался другим. Невероятный, сексуальный, идеал молодого бизнесмена от модной прически до рычащего спортивного монстра. Успешный, с перспективами занять руководящее место в крупной газовой компании. Ничего общего со мной, никаких точек соприкосновения. Но зацепило обоих, слепило так, что не разорвать. Мы просто провалились друг в друга, ничего не замечая вокруг. Три месяца любовной горячки. Очнулись в ЗАГСе. И я испугалась тому, что наделала. Дорогие гости, дорогое платье, дорогое кольцо, дорогой муж… Любимый ли? Мелькнула мысль сбежать, но губы ответили «Согласна».
Врать нехорошо. Себе врать еще хуже. Казалось, как в сказке: стерпится – слюбится. Стерпелось, но не слюбилось.