– Так даже лучше, – прошептала Анна-Лена. Каспар кивнул.
Мисс Корнфилд приступила к рассказу. Голос её звучал размеренно и певуче.
– Жил да был мельник. Был он беден, но зато у него была красавица-дочь. Однажды ему повстречался король, и мельник сказал: «Дочь моя – знатная умелица! Она может из соломы золото прясть». Удивившись, король пригласил дочь мельника к себе во дворец…
Ребята, замерев, слушали учительницу.
Евгения снова забралась к Эдди в рукав.
Джо приобнял пингвина.
Генриетта, обрадовавшись, что ей читать не придётся, подставила Бенни головку, чтобы тот её почесал.
У Хелены сердце сжималось, когда она видела, как трогательно общаются со своими животными её одноклассники.
Если бы Караян был сейчас рядом!
Мисс Корнфилд рассказывала им сказки о Румпельштильцхене, о Золушке и о Белоснежке. Поведала о Храбром Портняжке, одолевшем великана. О Счастливчике Гансе, который наконец почувствовал себя по-настоящему свободным, только избавившись от золота, коровы и всякого прочего имущества.
В наступившей тишине Хелена внезапно спросила:
– А можно и я расскажу сказку?
Возможно, девочка чувствовала, как близко находился в тот момент Караян. На самом деле кот в это время восседал на подоконнике и горящими зелёными глазами наблюдал за происходящим в башне.
Срывающимся голосом Хелена начала своё повествование:
– Жила-была одна девочка с длинными светлыми волосами, у неё был большой красивый дом…
Слушатели насторожились.
– Отец её был хорошим человеком, который много работал и всегда заботился о других. – Хелена прикрыла глаза. – «Вы ни в чём не будете нуждаться, – говорил он жене и ребёнку. – Наслаждайтесь жизнью, я обо всём позабочусь!» И вот жена его отправилась в город, накупила золочёных кранов для ванной, роскошную карету и множество красивых платьев для себя и своей дочери.
Все внимательно слушали.
– И записала свою дочь в танцкласс под названием «Прима-балерина».
Финия вздрогнула. А Хелена, вздохнув, продолжала:
– И ели они с тех пор только в лучших ресторанах города… – Девочка открыла глаза и, осмелев, посмотрела на других: – Жили они припеваючи и горя не знали. Но однажды, – она сглотнула, – однажды отец понял, что не может заработать столько денег. Он доверился злым обманщикам и сделал большую ошибку…
– Какую это он сделал ошибку? – перебил ее Макс. Не ожидав вопроса, Хелена запнулась. Промолчав, рассказчица прикрыла лицо ладонью. Сидевшая рядом Анна-Лена заметила, что у Хелены на глаза навернулись слёзы.
– Продолжай, – сочувственно прошептала Анна-Лена, взяв одноклассницу за руку.
– И он оказался в долгах, как в шелках, и пришлось семье покинуть тот роскошный дворец, в котором они жили…
– Как?! – хором воскликнули Катинка и Финия.
– Что я и говорил, – удовлетворённо произнёс Макс. – Дозвониться невозможно!
– Ну же. – Анна-Лена подбадривающе сжала руку соседки.
– И вот теперь эта семья живёт в самом ужасном месте, и за душой у них нет ни гроша. Даже ломаного гроша. И даже кот – и тот от них сбежал…
Тут Хелена, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась.
Ребята пристыженно молчали.
Первым обрёл дар речи Эдди. Он, как всегда, половину прослушал, но и того, что до него долетело, хватило, чтобы он впал в недоумение.
– Ну и что тут такого? – пробормотал мальчик. – У нас тоже дома с потолка штукатурка сыплется…
– Я… – Катинка запнулась и кашлянула. – Я не понимаю, почему ты тогда так задавалась?
– Вот именно, – присоединилась к ней Финия. – Школа «Прима-балерина», ха! Это же полный вздор! Почему бы тебе не пойти в танцкласс к нашей учительнице физкультуры, куда мы все ходим? Там весело!
Кивнув, Хелена всхлипнула.
– Это я понимаю. Вы, конечно, правы.
Мисс Корнфилд протянула ей носовой платок.
– Но моя мама так мной гордится, – хлюпая носом, продолжила девочка. – Её подруги уже знают, что я скоро буду гастролировать в Лондоне и Париже. Но это турне по Европе так дорого будет стоить! Я бы лучше как-то помогла папе… Или покрасила стены в нашей крохотной квартирке яркой краской…
– Яркой крафкой! – радостно пискнула Евгения. А Эдди усмехнулся.
– Ну так кто тебе мешает! – пожал плечами Джо. Он не очень-то понимал, отчего все так переполошились.
– Ну, хорошо. – Хелена сделала глубокий вздох. – С этого момента я перестаю врать. Я попрошу отчислить меня из школы Ольги Рахманиновой. Мы не можем себе этого позволить, даже если моя мама не в состоянии это признать. Всё, конец!
– Браво! – мяукнул кто-то за окном.