Лакей предложил ей руку, чтобы помочь взойти на ступени дома, а потом вернулся на место. Девушка задержалась внизу, разглядывая меня. Я с сомнением поинтересовалась:
— Вам чем-то помочь?
По ней не было похоже, что у нее больная нога, но кто его знает, что у нее там под юбкой — я не могла придумать иной причины, чтобы заставить себя залезть внутрь этой чудовищной штуки.
Но она лишь смотрела на меня. Потом прибыли еще два подобных ящика с креслами внутри, откуда выбрались новые гости. Именно так они и передвигались с места на место.
— У вас своими ногами совсем никто не ходит? — пораженно спросила я.
— А как вы справляетесь с грязью? — спросила девушка.
Мы обе посмотрели вниз. Вся моя надетая только сегодня юбка, в обхвате шире тележного колеса из пурпурного бархата с серебряными кружевами, была на два добрых дюйма заляпана грязью.
— Никак, — мрачно ответила я.
Так я познакомилась с леди Алисой из Лидсвара. Мы вошли внутрь и немедленно оказались в руках нашей хозяйки, которая появилась в холе между нами, сперва сердечно поприветствовала леди Алису, а потом взяла меня за руки и расцеловала меня в обе щеки:
— Любезная леди Агнешка, — сказала она, — как прекрасно, что вы сумели к нам прийти, а какое чудесное на вас платье. Уверена, вы станете законодательницей новой моды, — я в смятении уставилась в ее сияющее лицо. Имя хозяйки совершенно вылетело из моей головы. Но, кажется, это совсем не имело значения. Пока я блеяла какие-то вежливые благодарности в ответ, она обвила мою рукой своей надушенной ручкой и увлекла меня в гостиную, в которой уже собрались гости.
Она провела меня мимо каждого из них, а я мысленно еще сильнее возненавидела Солю за то, что он снова оказался прав. Каждый был рад знакомству и предельно вежлив, по крайней мере поначалу. Никто не просил меня показать волшебство. Всех занимали разговоры о спасении королевы. Их воспитание не позволяло спрашивать напрямик, но каждый сказал что-нибудь вроде: «Как я слышал, ее стерегла настоящая химера…», — сделав ожидаемую паузу, предлагая мне их поправить.
Я могла бы все рассказать. Могла бы отделаться каким-нибудь хитрым способом или наврать о любых чудесах: они были готовы восхищаться любому мной сказанному слову, позволить мне объявить себя героиней. Но я вспомнила об ужасной бойне, о настолько пропитавшей землю крови, что та превратилась в болото. Так что я вздрагивала, отмахивалась и отвечала просто «нет» или вообще ничего, обрывая разговор неловким молчанием. Наконец, наша расстроенная хозяйка оставила меня в углу рядом с деревом: это оказалось апельсиновое деревце, растущее в кадке прямо в доме, и ушла заглаживать растрепанные перья гостей.
Мне стало совершенно очевидно, если я и могла чем-то помочь Касе, только что я сделала прямо противоположное. Так что я размышляла в мрачном настроении, не стоит ли мне наплевать на свое упрямство и отправиться поискать Солю, когда рядом со мной появилась леди Алиса:
— А я сразу и не догадалась, что вы новая ведьма, — взяв меня под руку и наклонившись ко мне заговорщицки сказала она: — Ну, конечно, вам не нужен портшез. Скажите, вы правда путешествуете, превращаясь в огромную летучую мышь? Как Баба Яга?
Я была рада поговорить о Яге, о всем, что касается Чащи, а еще больше была рада найти хоть кого-то, кроме Соли, кто мог подсказать мне, как себя вести. К окончанию ужина я уже приняла приглашение леди Алисы разделить завтрак, сыграть в карты, а также поужинать завтра. Следующие два дня я провела почти исключительно в ее компании.
На самом деле я не думала, что мы стали друзьями. Лично я не была в настроении заводить друзей. Всякий раз покидая замок и возвращаясь обратно я вынуждена была проходить мимо казарм королевской гвардии, а посредине двора королевского замка стояла выщербленная железная колода, обугленная до черна, на которой обезглавливали оскверненных прежде, чем предать их тела огню. Неподалеку находилась кузница Алёши, в которой очень часто ревело пламя, и я видела ее силуэт в сверкании оранжевых искр, выбиваемых сотканным из теней молотом.
— Единственная милость, которую можно предложить оскверненному — это острый меч, — как-то сказала она, когда я попыталась уговорить ее посетить Касю. Я не могла перестать думать, что пока я рассиживаю в пышных палатах, уплетая икру с хлебом, с которого срезана корочка, запивая ее чаем с сахаром, и пытаясь вести светские беседы с незнакомыми людьми, волшебница кует топор палача.